Последняя атака Ангрона была самой яростной из всех, и сам примарх, возглавив отряд, пробивался сквозь руины дворца к баррикадам защитников. Тысячи перемазанных кровью Пожирателей Миров шли за примархом, и многие из них остались лежать там, где упали.
Когда-то это место было частью дворцового комплекса, прекрасным садом с беседками, декоративными прудами и крышей, сквозь которую просвечивало солнце. Теперь все обратилось в оплавленные руины: крыша рухнула, и от былого великолепия осталась только случайно уцелевшая резная опора декоративного мостика.
Большая часть тел Пожирателей Миров лежала у передней баррикады — груды из металлических конструкций и камней, наваленной Лунными Волками. Ангрон атаковал их в полную силу, и Торгаддон оставил укрепление после того, как многие Пожиратели Миров сложили головы ради этой кучи мусора. Тарик отвел своих Астартес к баррикадам у входа в центральный зал дворца. Уловка сработала, и Пожиратели Миров слишком растянули строй, когда устремились на позицию, обороняемую Локеном. Многие из них погибли под обстрелом тяжелых орудий, и к тому моменту, когда Локен обнажил меч, Пожиратели Миров уже почти закончили битву — и победа была не на их стороне.
Вместе с убитыми Пожирателями Миров остались лежать и Лунные Волки — воины, которых Локен знал и уважал долгие годы. И хотя грохот битвы давно затих, ему казалось, что он еще слышит рев цепных мечей, вгрызающихся в доспехи, и болтерные залпы, раскалывающие воздух.
— Это была тяжелая битва, Гарвель, — раздался рядом с ним чей-то голос. — Но мы справились.
Оглянувшись, Локен увидел Саула Тарвица, вышедшего из центрального зала дворца. При виде своего друга и боевого брата Локен улыбнулся. Этот воин прошел долгий путь от рядового офицера, каким он был на Убийце, до командира уцелевших после предательства Воителя Детей Императора.
— Ангрон еще вернется, — сказал Локен.
— Но их атака провалилась, — заметил Тарвиц.
— Им нет необходимости напрягаться, Саул, — сказал Локен. — Хорус будет уничтожать нас одного за другим, а потом Ангрон или Эйдолон просто опрокинут оставшихся.
— И не забывай о Сынах Хоруса, Легионе Воителя, — напомнил Тарвиц.
Локен пожал плечами:
— Пока в них нет особой необходимости. Эйдолон жаждет славы, а Пожиратели Миров жаждут крови. Воитель с легким сердцем предоставит им выматывать у нас силы, а потом нанесет решающий удар.
— Теперь все изменилось, — сказал Тарвиц.
— Что ты имеешь в виду?
— Я только что получил весточку от Люция, — пояснил Тарвиц. — Он сказал, что его связисты только что перехватили донесение Сынов Хоруса. Кое-кто из твоих старых друзей направляется с «Духа мщения» на поверхность, чтобы возглавить Легион.
Локен, внезапно заинтересовавшись, отвернулся от поля битвы.
— Кто?
— Эзекиль Абаддон и Хорус Аксиманд, — ответил Тарвиц. — По всей видимости, они обрушат на город ярость самого Воителя. Я думаю, очень скоро Сыны Хоруса будут подчиняться их приказам.
Абаддон и Аксиманд, предатели, люди, которыми Локен так долго восхищался, душа Морниваля. Они оба стояли по правую руку Хоруса, и возможные варианты грядущих событий вихрем пронеслись в голове Локена. Без последних морнивальцев душа Легиона погибнет. Лишившись главных вдохновителей, он просто развалится.
— Саул, ты уверен? — тревожно спросил Локен.
— Настолько, насколько это возможно, но Люций, как мне показалось, был очень взволнован новостями.
— А в перехваченном донесении не говорилось, где они собираются произвести высадку? — спросил Локен.
— Говорилось, — улыбнулся Тарвиц. — У базилики сразу за дворцом. Это большое здание со шпилем в виде трезубца.
— Я должен найти Тарика.
— Он вместе с Випусом помогает Ваддону управиться с ранеными.
— Спасибо, что сообщил мне эти новости, Саул, — с жестокой усмешкой сказал Локен. — Теперь все изменится.
Люций перегнулся через иссеченный осколками подоконник и осмотрел одно из многих полей сражений вокруг руин дворца. Тела, болтеры и цепные мечи лежали на расколотых плитах.
Ускользнуть из дворца не представляло труда. Куда опаснее были снайперы из разведывательного отделения, расставленные командирами Воителя на противоположной стороне. Несколько раз Люций замечал движение в развалинах домов и тогда скрывался в воронках или за грудами трупов.
Пробираться крадучись, в пыли и темноте, казалось ему унизительным занятием, но окружающие его звуки и запахи войны действовали возбуждающе. Люций осторожно шагнул во двор. Лежащие здесь тела были обезглавлены, разрублены или изувечены в рукопашной схватке.
Зрелище было довольно жестоким, но ему нравилось представлять, насколько яркой была их смерть.
— Никакого изящества, — пробормотал он себе.
