Люций, был создан для величия и продвижения, он, а не Тарвиц. Как это получилось, что его славные достижения померкли на фоне тяжеловесного авторитета Тарвица? Почему вся слава мастера меча, заслуженная в суровых испытаниях войны, оказалась забытой? Люций ощутил, как к горлу подкатила горечь обиды.
Планируя свои дальнейшие действия, он на короткое мгновение ощутил укол вины, но при воспоминании о покровительственных наставлениях Тарвица это чувство испарилось, как снег под жаркими лучами солнца.
В часовне было все так же тихо, но Люций проверил все углы и убедился, что остался один, а затем уселся на выступ гладкого серо-зеленого камня и поднял шлем Чармосиана.
Он внимательно рассматривал окровавленный шлем, пока не заметил блеск серебра, затем засунул руку внутрь и вытащил маленькое металлическое устройство — передатчик Чармосиана.
Прежде чем заговорить, Люций еще раз убедился, что в часовне, кроме него, никого нет.
— Командир Эйдолон? — произнес он и, не получив ответа, ощутил растущее раздражение. — Эйдолон, это Люций, — снова сказал он в вокс- передатчик. — Чармосиан убит.
Сначала слышался только треск помех, затем прозвучал ответ:
— Люций?
Мечник усмехнулся, узнав голос Эйдолона. Как один из старших офицеров, Чармосиан имел возможность напрямую связываться с Эйдолоном, и надежда Люция на то, что канал остался открытым и после смерти Чармосиана, оправдалась.
— Командир, — не скрывая своей радости, продолжал Люций, — рад слышать ваш голос.
— Люций, я не намерен выслушивать твои нахальные колкости, — презрительно фыркнул Эйдолон. — Мы все равно перебьем вас, рано или поздно.
— Конечно, перебьете, — согласился Люций. — Но это займет довольно много времени. И когда дворец падет, погибнет слишком много Детей Императора. А еще Сынов Хоруса и Пожирателей Миров. И только Терра знает, сколько воинов Мортариона из Гвардии Смерти уже полегло в траншеях. Вы несете потери, Эйдолон. Вся армия Воителя несет потери. К тому времени, когда здесь появятся другие Легионы, он может быть лишен слишком многих воинов, чтобы выиграть битву.
— Можешь утешать себя этим, если тебе так легче.
— Нет, командир, — сказал Люций. — Вы меня не поняли. Я хочу сказать, что готов заключить с вами сделку.
— Сделку? — переспросил Эйдолон. — И какую же?
От усмешки на лице Люция задвигались шрамы.
— Я сдам вам Тарвица и Дворец Регента.
Глава 15
ЧУДЕСА НЕ КОНЧАЮТСЯ
СТАРЫЕ ДРУЗЬЯ
ИДЕАЛЬНЫЙ ПРОВАЛ
На стратегической палубе было почти темно, единственным источником света служили мерцающие пикт-экраны, окружавшие трон Воителя, да еще несколько факелов неярко тлели, распространяя аромат сандала. За время войны на Истваане III задняя переборка помещения была снесена, и за ней открылся полностью оформленный храм, примыкавший к капитанскому мостику «Духа мщения».
Воитель был здесь совсем один. Никто не осмеливался нарушить его горькие размышления, пока Хорус печально наблюдал за разрастающимся на планете конфликтом. То, что должно было стать молниеносной резней, превратилось в войну — войну, которой надо было избежать из-за недостатка времени.
Несмотря на все заверения, произнесенные братьям-примархам, сражения на Истваане III доставили ему немало беспокойных часов. Не потому, что Хорус хоть раз усомнился в победе, а потому, что вообще оказался втянут в эту войну. Вирусная бомбардировка должна была уничтожить всех тех, кто, как он считал, не поддержал бы его стремление свергнуть Императора.
А вместо этого в его безупречном плане появились первые трещины.
Саул Тарвиц из Легиона Детей Императора сумел предупредить тех, кто оставался на поверхности…
И «Эйзенштейн»…
Он вспомнил страх на лице Малогарста, когда советник пришел, чтобы доложить о неудаче с летописцами. Он очень боялся, что ярость Воителя
