Люций дернулся и упал на пол, от его доспехов полетели искры, и брызнула кровь. Он перекатился по полу к пробоине в стене, оставшейся после недавних обстрелов, а верные Дети Императора продолжали стрелять.
— Убейте его! — снова крикнул Тарвиц.
Но Люций оказался проворнее, чем можно было себе представить; он уже исчез в дыре, а выстрелы еще разносили в клочья остатки мозаики.
Тарвиц поспешно поднялся на ноги, и захромал к тому отверстию, через которое скрылся Люций.
За пределами зала располагались подсобные службы, превратившиеся в кошмарный пейзаж, полный воронок от взрывов и обломков камней. Надо всем этим висела пелена дыма. Тарвиц разочарованно стукнул кулаком по стене. Предатель сумел скрыться.
— Капитан Тарвиц, — заговорил Солатен. — Мы явились, как было приказано.
Тарвиц прекратил поиски Люция, постарался скрыть свое разочарование и сосредоточиться на более актуальной задаче — подготовке контратаки на отряд Эйдолона.
— Солатен, прими мою благодарность. Я обязан тебе жизнью, — сказал Тарвиц.
Воин коротко кивнул, а Тарвиц, подобрав свой болтер, проверил магазин.
— А теперь пошли, — мрачно сказал он. — Пора показать этим мерзавцам, как сражаются истинные Дети Императора!
Глава 17
ВЫИГРЫШ — ЖИЗНЬ
«ДЕНЬ ГНЕВА»
КОНЕЦ
— Предатель! — воскликнул Локен, вступая в дом парламента.
— Предавать было нечего, — ответил Абаддон.
Даже после всего, что произошло на Истваане III, слово «предатель» сумело зажечь в его душе извечную ярость.
— Я завидую тебе, Локен, — продолжал Абаддон. — Галактика представляется тебе очень простой. Пока ты видишь перед собой кого-то, кого можно назвать врагом, ты сражаешься насмерть и считаешь себя правым.
— Я знаю, что я прав, Эзекиль! — крикнул Локен. — Или это можно назвать как-то иначе, нежели предательство? Гибель целого города и смерть твоих братьев? Абаддон, что с тобой случилось, что так изменило тебя?
Абаддон шагнул с возвышения, оставив Аксиманда стоять возле трибуны. В своих терминаторских доспехах Абаддон был гораздо выше Локена и, как было известно не понаслышке, мог сражаться с тем же мастерством, что и любой Астартес в энергетической броне.
— Только неспособность ограниченных умов понимать реальность принудила нас к действиям на Истваане III, — сказал Абаддон. — Неужели ты думаешь, что я здесь и принимаю в этом участие только потому, что мне нравится убивать своих братьев? Я
— Разобраться с чем? — качая головой, вмешался Торгаддон. — Эзекиль, ты глупец, мы же видели, как действует Эреб. Он лгал вам всем. Вы заключили соглашение с силами зла.
— Зла?! — воскликнул Аксиманд. — Они спасли жизнь Воителя. Я видел их могущество, и теперь Воитель может их контролировать. Вы считаете нас слепыми, считаете глупцами? Силы варпа — ключ ко всей Галактике. Вот чего не может понять Император. Воитель станет повелителем варпа, равно как и Империума, и тогда мы будем управлять звездами.
— Нет, — возразил Локен. — Воитель поражен безнравственностью. Если он займет трон, управлять Галактикой будет уже не человечество, это будет что-то другое. Маленький Хорус, ты это понимаешь, даже если Эзекиль не может понять. Ему наплевать на Галактику, он старается только примкнуть к победителям.
Абаддон улыбнулся и стал медленно приближаться к Локену, а Торгаддон шагнул навстречу Аксиманду.
— Выигрыш — это жизнь, Локен. Ты умрешь, значит, ты проиграл, и все, во что ты верил, больше не имеет смысла. Я выиграл, а ты как будто и не существовал. Победа, Локен, это единственное, что имеет значение во всей Галактике. Тебе надо было оставаться простым солдатом, возможно, тогда ты тоже оказался бы на стороне победителей.
Локен поднял меч, стараясь предугадать движения Абаддона.
— Всегда есть возможность выяснить, кто останется в выигрыше.
