— Тихо, — послышался чей-то незнакомый голос.
Захариэль подпрыгнул от неожиданности, ведь он был слеп, как если бы глаза вырвали из глазниц. Он слышал вокруг себя шаги, но не мог понять, сколько человек находится в помещении. Он знал, что здесь оставались Исрафаэль, Мидрис и второй воин, тащивший его, а также Астартес в белых доспехах, но кто еще?
— Захариэль, — раздался из темноты голос Исрафаэля. — Это твое имя?
— Ты же знаешь, что мое! Исрафаэль, прошу тебя, скажи, что случилось?
— Ничего, — ответил Исрафаэль. — Ничего не случилось. Заговор провалился, и с мятежником работают дознаватели. Скоро мы узнаем имена всех, кто задумал причинить нам зло, и тогда разберемся с ними.
— Я не имею к ним никакого отношения! — воскликнул Захариэль, в страхе стискивая кулаки. — Я остановил его.
— И только по этой причине ты еще не на пыточном столе и сведения из тебя не выбиты, — проворчал Мидрис. — Расскажи нам все, не пропуская ни единой мелочи, иначе это плохо для тебя закончится. Начни с того, как ты узнал о планах брата Ульента.
— Брат Ульент? Вот как его зовут? Я даже этого не знал.
— Тогда почему ты бросился за ним в толпу? — спросил Мидрис.
— Я увидел его лицо… Оно как-то… не знаю… Оно отличалось от других.
— Отличалось от других? — повторил Исрафаэль. — И это все? Одно лицо в многотысячной толпе — и ты смог его заметить?
— Я чувствовал, что-то не так, — объяснил Захариэль. — Я просто знал, что в толпе что-то происходит, а когда окликнул этого человека, он побежал.
— Вы видите?! — воскликнул Мидрис. — Он лжет. Надо прибегнуть к боли и добиться вразумительного признания.
— Признания?! — крикнул Захариэль. — Нет! Я пытаюсь рассказать вам о том, что произошло!
— Ложь! — бросил Мидрис. — Признайся, ты с самого начала принимал участие в заговоре! Ты прекрасно знал о планах Ульента, а потом испугался. Ты предатель и трус!
— Я не трус! — возмутился Захариэль.
— Но ты не отрицаешь, что ты предатель?
— Конечно отрицаю! Ты извращаешь мои слова!
— Он говорит как настоящий заговорщик, — сказал Мидрис. — И зачем мы только тратим на него время?
— Ну, заговорщик он или нет, он может знать личности других соучастников, — заметил Исрафаэль. — Так или иначе он все нам расскажет.
— Пожалуйста, брат Исрафаэль, — закричал Захариэль, — ты же знаешь, что я не предатель, скажи им!
Голоса продолжали преследовать его из темноты, и каждый выпад невидимого противника ранил Захариэля ужасными обвинениями. С каждой новой жестокой фразой в груди его все сильнее разгоралась ярость. Если уж они намерены казнить его за какое-то воображаемое предательство, он не собирается доставлять им удовольствие и молить о пощаде.
— Я не совершил ничего плохого! — крикнул Захариэль. — Я — рыцарь Ордена!
— Ты — ничтожество! — взревел Мидрис. — Ты — смертный, посмевший примкнуть к врагам Империума. Для такого, как ты, ни одна казнь не будет слишком жестокой.
— Я же остановил его, разве не так? — протестовал Захариэль. — Неужели вы так глупы, что не понимаете этого?
В темноте к его горлу взметнулась рука, и хотя Захариэль не мог ее видеть, он ощутил угрозу и едва не вскрикнул от боли в поврежденном горле.
— Я тебя убью за такие слова?! — прорычал Мидрис.
— Уложи его, Мидрис, — послышался голос Исрафаэля. — Я загляну в него.
Захариэля бросили на металлический пол темного зала, и он мгновенно скорчился, почувствовав приближение еще одного воина. Тяжелые шаги затихли рядом с его головой, а от усилившегося холода по телу пробежала дрожь.
— Брат Исрафаэль? — неуверенно спросил он.
— Да, Захариэль, это я, — ответил Астартес.
Захариэль почувствовал, как на голову опустилась обнаженная рука с массивными пальцами, которые слегка подрагивали от странного внутреннего движения.
Внезапно пучок энергии, словно выброс адреналина, пронзил тело юноши, и Захариэль невольно вскрикнул. Он почувствовал, что становится каким- то сонным и безвольным, попытался бороться с этим, но силы быстро иссякали, и он с трудом удерживал сознание, а чье-то постороннее вмешательство уже просеивало его воспоминания.
На языке появился металлический привкус, хотя губы были плотно сжаты от боли. Мозг Захариэля заполнился ослепительно ярким светом, неведомая сила, используемая Исрафаэлем, пыталась проникнуть в самые потаенные мысли. Чьи-то раскаленные пальцы шарили внутри его черепа,
