Конечно, на кораблях Темных Ангелов тоже имелись украшения, однако переборки и двери «Непобедимого разума» сплошь покрывала золоченая резьба. Если архитектуру представить разговором между построившим помещение мастером и людьми, его использующими, то эта обзорная палуба постоянно кричала десятками разных пронзительных голосов.
Помещение палубы было огромным, с высоким куполом вместо потолка, и напоминало храмы древнего Калибана. Напротив обзорного иллюминатора возвышалась стена, господствующая над всем залом. Представленная на ней панорама была более шестидесяти метров высотой и состояла из множества сводчатых панелей, напоминавших цветные стекла в окнах языческих святилищ.
Но внимание привлекала даже не огромная витражная стена, а изображенные на ней картины. На обзорной палубе боевого корабля, по мнению Захариэля, уместно смотрелись бы послания Империума, картины славных побед, а также посмертные портреты каждого из капитанов, управлявших судном за его двухсотлетнюю историю. Но здесь имелись еще и некоторые элементы идолопоклонства, от которого жители Калибана отказались еще в ранние века.
— Напоминает приемную куртизанки, — раздался за спиной Захариэля грубоватый голос, предлагая другой аспект толкования интерьера.
Улучшенный слух еще до того, как фраза была произнесена, уловил приближение брата Астартес. Обернувшись, Захариэль увидел перед собой Кургиса с двумя бокалами вина, казавшимися в огромных руках Белого Шрама наперстками.
— Прости, я тебя не совсем понял, брат.
— Это место… — Кургис обвел взглядом обзорную палубу. — Я хотел сказать, что согласен с тобой, брат. Слишком много блеска, слишком много золота. Все это больше похоже на покои в городском борделе Палатина, а не на военный корабль.
— Неужели мои мысли настолько прозрачны? — спросил Захариэль. — Как ты узнал, о чем я думаю? Ты случайно не один из библиариев вашего Легиона?
— Нет, — усмехнулся Кургис. — Я не псайкер. Некоторые люди имеют дар скрывать свои мысли от других, и можно хоть тысячу лет смотреть на их лица и никогда не догадаться, о чем они думают. Но ты не из их числа. Я заметил, с каким мрачным видом ты осматривал зал. И сделал вывод о твоих размышлениях.
— Твоя догадка оказалась верной, — признал Захариэль.
— Мне помогли мои собственные ощущения. Я и сам думаю об этом месте точно так же. Но хватит об этом, я принес тебе выпить. Когда братья встречаются, им не помешает принести клятву на глотке вина.
Кургис протянул ему бокал, а второй приподнял, готовясь произнести тост.
— За Темных Ангелов, — произнес он. — И за их примарха Лиона Эль-Джонсона.
— За Белых Шрамов, — ответил Захариэль. — И за примарха Джагатая-Хана!
Они осушили бокалы, и Кургис, допив вино, бросил свой в стену. Резкий звон заставил вздрогнуть некоторых из стоящих поблизости чиновников.
— Такова традиция, — пояснил Белый Шрам. — Чтобы клятва на вине обрела крепость, ты должен разбить свой бокал, так чтобы больше никто не мог на нем поклясться.
Захариэль, одобрительно кивнув, последовал его примеру и швырнул свой кубок в стену.
— Я рад нашей встрече, брат. И хотел бы с тобой поговорить, поскольку мы все вам благодарны.
— Благодарны? — удивился Захариэль. — За что?
Кургис жестом обвел нескольких воинов Легиона Белых Шрамов, находящихся в зале.
— Ты и твои братья нас освободили. Я сожалею лишь о том, что нашу прежнюю позицию займут такие благородные воины и им придется нести одинокую стражу вокруг этой отвратительной кучи мусора, называемой миром.
— Мы с радостью принимаем новое назначение, — сказал Захариэль. — Это наш долг.
— Да, долг, — вздохнул Кургис и вопросительно приподнял бровь, отчего сильнее проявились многочисленные шрамы, пересекавшие его лицо. — Но ты слишком дипломатичен, брат. Я понимаю. Я уверен, что полученные приказы были встречены хором недовольных голосов. Темные Ангелы слишком отважные и решительные воины, чтобы с радостью принять подобное назначение. Как сказал Шанг-Хан, это тяжкая ноша для любого из Астартес. Мы все воины, и лучшие воины Императора. Мы созданы для того, чтобы странствовать по Галактике и сражаться с врагами. А вместо этого приходится выполнять работу сторожевых псов.
Внезапно он замолчал и пристально взглянул в лицо Захариэля.
— Что это? — спросил Белый Шрам. — Ты улыбаешься? Я сказал что-то смешное?
Захариэль покачал головой:
— Ничего смешного. Нет, просто именно эти слова я чуть раньше слышал от своего друга. Он тоже сказал, что из нас пытаются сделать сторожевых псов.
— В самом деле? Твой друг разумный человек.
Кургис обернулся и окинул взглядом просторный зал.
