— Да, мой повелитель.
— Работа 82-й роты здесь завершена, — произносит тетрарх. — Пусть твои люди соберут оставшиеся припасы: заряды, фляги и силовые батареи. Если понадобится, собирайте по одному болту. Все, что мы сможем обратить против этих ублюдков в доспехах, когда они вернутся. Остальное бросьте гнить.
— Да, сэр.
Аркадас, Молосс и Ультрадесантники расходятся.
— Тетрарх, — подаю я голос.
— Говори, — уверенно и строго отвечает Никодем. Изорванное знамя Молосса реет в воздухе, пока сержант обыскивает бронированный труп Несущего Слово, наблюдая, как между вышестоящими накаляется обстановка.
— Разве удержание этой аркологии не послужит интересам Легиона? — спрашиваю я. — Если мы ее покинем, не вернется ли враг со временем, не станет ли он вновь угрожать нашей безопасности?
— Я прощаю тебе твой дух покорителя, брат, — произносит Никодем, — поскольку он пылает столь же ярко, как и у всех в Ультрамаре. Время возводить империю еще придет, поверь мне, однако мы не будем строить империй
— Унгол Шакс был здесь, — парирую я. — Пока мы с ним не покончим, он будет представлять угрозу для людей и их выживания.
— Итак, ты будешь зачищать аркологию за аркологией в поисках одного-единственного врага, попутно созидая подземную империю во мраке, — произносит тетрарх. — А как быть с прочими больными умами, которые в это время воспользуются нашей уязвимостью? Сейчас нас не так много, чтобы удержать столь обширную территорию.
— Мы — Ультрадесантники… — начинаю было я.
Никодем прищуривается.
— Можешь мне об этом не рассказывать, Пелион. Мы — Ультрадесантники, и в состоянии сделать подобное, но спроси себя,
Его интонация смущает меня.
— Я получал от пленного информацию, тетрарх.
— Нет, Гилас. У этого человека не было никакой информации. Ты бессмысленно играл с ним, словно ожидал, что, угрожая насилием и обещая милосердие палача, можно породить в сердцах таких людей страх. Они отвернулись от мудрости Императора и обрекли себя на проклятие. Они уже переживают свой главный кошмар. Твой единственный долг — положить конец этой мерзости и сделать это быстро. Ты полагал, будто получаешь от него информацию, пока он все глубже втягивал тебя в свою ложь и невежество. Теперь все слова, что несет Семнадцатый Легион — это отрава.
— Тетрарх…
— Довольно, — приказывает Никодем. — Мы не станем играть в их игры в тенях. Именно этого от нас ждут Несущие Слово, и они будут нас там ждать. Ты останешься на посту, гонорарий Пелион, и не окажешься втянут в подобные темные…
Внезапный всплеск на дальнем краю подземного озера привлекает внимание всех присутствующих в зале Ультрадесантников. Кто-то или что-то всплывает на поверхность.
Сержант Аркадас и почетная стража тетрарха молниеносно вскидывают болтеры, а Молосс снова запускает цепной меч. Таврон Никодем вглядывается в темные воды, продолжая сжимать в руке пистолет. Тем не менее первым на мелководье, выставив перед собой короткий меч, ступаю я.
На поверхность вырывается шипастая бронированная фигура. Она давится и булькает в ледяной, насыщенной песком воде, выбираясь из глубин на неровное скалистое дно озера.
Цвет доспеха выдает в ней врага. Несущего Слово.
Я приближаюсь к распростертому телу, и сияние прожекторов моего доспеха падает на покрытую шрамами выбритую голову. Легионер приподнимает подбородок, изрыгая из мультилегких остатки воды, и на свету оказываются заостренные колхидские черты лица.
Я замираю на мелководье, увидев его глаза. Их нет.
Плоть вокруг пустых глазниц окровавлена и грубо залатана. Либо ему вырвал глаза кто-то другой, либо он вырезал их сам. Бессмысленное варварство и осквернение плоти Императора вызывают у меня омерзение.
Несущий Слово чувствует над собой движение и тянется к моему бронированному сапогу.
— Друг? — кашляет он.
Я захожу врагу за спину. Клинок скользит под подбородок изменника, прижимаясь к манящему горлу.
