в поисках напавшего, но уже слишком поздно. Органические компоненты мертвы или близки к смерти. Корпус дымится, ноги подгибаются.
Слышу низкий гул заработавших конденсаторов, и второй луч пронзает тени, разрушая нос охотника и выжигая обонятельные ямки. Нахожу стрелка. Одинокий легионер стоит, расставив ноги, подвешенное на плечо оружие держит в боевой готовности… Именно из него вырвались смертоносные лучи, и, хотя оно временами и искрилось, всё равно было могучим. Броня, неуязвимая для болтерного огня, не смогла противостоять конверсионному излучателю. И тут я понял, кто был моим спасителем.
Когда слепь-охотник окончательно превратился груду ломанного металла и горелой органики, воин опустил оружие и позвал меня. Голос резонировал с усеянным обломками помещением и от этого казался ещё более холодным и механическим.
— Ты ранен, брат?
— Нет, Сотворённый Железом, — ответил я Эразму Рууману, — но Хаукспир мёртв.
Рууман задумался, будто бы обдумывая подходящий ответ.
И ответил подобающе.
— Это большая потеря для его легиона.
— Он умер с честью, — ответил я, намеренно стараясь не смотреть на останки апотекария. Бритвенная паутина превратила их в месиво. Смотреть было особо не на что, и я не хотел запомнить благородного воина и верного друга таким.
— Не спускайся здесь, — предупредил Руумана, — опора ненадёжна. Многие убитые умерли здесь скверной смертью, брат.
— Я просканировал корабль, — ответил Сотворённый, — и обнаружил один дополнительный слабый био-сигнал.
— Мы тоже. Сейчас пойду к нему.
— Хорошо. Я пойду по крыше, — сказал Рууман. — Встретимся у выхода из пехотного трюма.
— Какого выхода? Пока я ещё не видел ни одного.
— Зияющая пробоина в корпусе. Узнаешь, когда увидишь.
Я уже почти пошёл вперёд, во тьму, где, как я надеялся, ждут меня Усабиус и мой примарх. Но сначала посмотрел вверх.
— Рууман, не знаю, как и почему ты оказался здесь, но ты спас мне жизнь, и теперь я перед тобой в долгу.
— Объясню на другой стороне корабля, — ответил Эразм, и исчез из моего поля зрения.
С сердцем, колотящимся от предвосхищения и адреналина, я ринулся к тому коридору, где мы нашли выжившего.
— Надеюсь, сейчас ты паришь свободно, друг мой, — уходя, прошептал я в тень.
Усабиуса там не было. Он не стал ждать и отправился куда-то ещё. Нога выжившего всё ещё лежала, но брат отсутствовал. На мгновение подумалось худшее: что оба они вместе с выжившим были мертвы. В мозгу мелькнула картинка — слепь-охотник убивает их, прежде чем взяться за нас. У монстра не должно было хватить времени на это, но в последнее время мои чувства не были вполне надёжны. Может, времени прошло больше, чем я думал поначалу. Паника охватила меня, наполнив возбуждением, и я побежал.
И лишь когда приблизился к выжившему я успокоился, затормозил и, наконец, остановился.
Это был не Вулкан. Даже не Саламандр.
В пурпурной броне, со сломанной аквилой на груди, выживший не был даже союзником.
В полуразрушенной камере заключения, весь в своей же крови, валялся один из сынов Фулгрима. Один из Детей Императора. Пленник. Враг.
Усабиус должен был его увидеть тоже, и забрезжила надежда, что брат ещё жив.
Враг застонал. Ноги двигались, но с туловищем соединялись лишь сухожилиями. Большая часть левого бока была раздавлена, броня погнута и расколота. Воины Фулгрима были рабами совершенства, и, когда я услышал, как стонет тот, что передо мной, я задумался: от боли или от того, что он в таком состоянии.
— Кто ты? — спросил я, медленно приближаясь и держа цепной меч перед собой.
Открылся глаз. Только один, другой заплыл. Легионер Детей Императора повернул голову. Движение должно было быть болезненным, но, судя по виду, предатель упивался этой болью.
— Саламандр? — прохрипел он, улыбаясь кроваво-красной улыбкой. — Неужели ваша порода ещё жива? — И улыбался, пока я не присел на корточки и не ударил кулаком в нагрудник. Не слишком сильно — я пока не хотел убить — но по изображению орла, что он носил в насмешку, побежали свежие трещины.
— Отвечай, предатель, — зарычал я, пытаясь оставаться спокойным.
Выплюнув сгусток крови, воин набрал достаточно воздуха, чтобы ответить.
— Лоримарр.
Он попытался засмеяться, но быстро сорвался на кашель. Кровавые брызги полетели на останки нагрудника, едва заметные среди остальных следов повреждений.
— Где Усабиус? — спросил я, подходя ближе и слыша тяжёлые шаги Руумана на крыше.
