— А это имеет значение?
— Он повернулся ко мне: «Только если это мы — угроза».
Но оказалось не так.
На горизонте сверкнула красная линия, предвещая очередной огненный восход. И, пока я смотрел, тени стали расползаться от надвигающегося света, и тьма выпустила нас из своих объятий и, кричащих, бросила в день.
— Сколько осталось до рассвета? — спросил я, взгляд мой метался между восходящим солнцем и быстро рассеивающимся вражьим лагерем.
— Несколько минут, — подсчитал Эразм.
— А сколько займёт путь до лагеря? — спросил, уже зная ответ — так же, несколько минут.
От нашей позиции до входа в пещеру было по меньшей мере четыреста метров. По дороге попадались естественные укрытия: булыжники, небольшие расщелины, кучи мусора, оставленного Железными Воинами.
Рассвет приближался… Слишком быстро.
— Мы должны выдвигаться немедленно, — настойчиво сказал я.
Усабиус уже был на ногах, голова высовывалась над скалами, тоже готовый выступить.
Рууман сжал мне плечо, вынуждая присесть.
— Увидят. Нужно подождать ещё.
Сквозь биение крови в ушах я снова услышал низкое гудение ненавистного кружащегося гравицикла, всё ещё не подозревающего о нашем присутствии.
Рассвет потускнел, сияние растворилось в темноте, оставив после себя таинственный сумрак.
Обескураженный, я повернулся, сердце тяжело стучало в груди.
— Вовсе не рассвет… — выдохнул Усабиус, прячась назад. К счастью, его не заметили ни разведчики, ни часовые.
Железные Воины всё ещё готовились к переходу и выстраивались в колонну, медленно и методично, размещая тяжёлые танки в голове и хвосте.
И тут я понял, почему им приказали двигаться и что я принял за подлинный рассвет.
— Ядерный восход, — сказал Эразм, вторя моим мыслям. — Предатели использовали небольшие атомные заряды. Ветер принесёт радиоактивные осадки сюда.
— Они снялись из-за радиации?
— Да.
— Это значит…
— Она застигнет нас здесь.
Я покачал головой, не желая принимать во внимание такую незначительную угрозу.
Ответил: «Это нас не убьёт».
— Сразу нет.
Лагерь, со всех сторон окружённый техникой, медленно распадался на части. Под нами предатели закрепляли тяжёлое вооружение на «Носорогах» и «Спартанцах». Заметил там «Рапиры», миномёты-кроты, несколько автопушек. Чтобы переместить всё это оружие и технику, понадобится время. На машинах Воины успеют уйти от радиоактивной бури. А мы нет.
— Если Вулкан жив, мы должны спасти его, — решительно сказал я.
— Если? — отметил Рууман. — То есть ты признаёшь, что его в этой пещере может и не быть?
— Я… — я посмотрел на Усабиуса, но всё его внимание было сосредоточено на лагере. — Нет абсолютной гарантии, Эразм. Но если есть даже мизерный шанс, что…
— Ты думал о том, чтобы не ходить туда?
Я свирепо посмотрел на Сотворённого Железом, подавив внезапный инстинктивный порыв ударить его за то, что он предлагал.
— Бросить его? Отступиться от всего, что мы обещали?
— Мы обещали? — с вызовом ответил Рууман. — Ты говоришь сейчас за свой легион, Ра'стан из Саламандр?
— За нас, — огрызнулся я, показывая на Усабиуса.
Рууман посмотрел сквозь него и затем снова глянул на меня.
— Салнар не отправлял меня на помощь, — ответил он. — Я хотел отговорить тебя, вернуть обратно. Лейтенанта-командора не устраивало то, что ты и Хаукспир отправились на эту безрассудную миссию.
— Безрассудная надежда лучше никакой, — прошипел я, стараясь не повышать голос, хотя Железные Воины и не могли услышать нас сквозь рычание маневрирующих и занимающих своё место танков. — Вулкан жив! Он жив, и у нас есть возможность помочь ему.
Я глубоко дышал, стараясь обуздать свою решимость и гнев, пока хоть немного не успокоился.
