Воздух был словно наэлектризован, напряжение росло, готовое вырваться на волю. Кровь могла пролиться в любой момент, и тогда хрупкий союз между братьями будет разрушен. Cтены крепости падут, как и Империум Секундус вместе с остатками владений Императора.
— Уйди с моего пути, ангел! Мне не требуется твоё разрешение чтобы пройти.
Сардон Караашисон пытался пройти силой в сторону Нерии и Вуала, гнев пылал в его ретинальных линзах. Я двинулся навстречу и остановился перед ним.
— Ты готов стать виновником нашей гибели?
— Что?
— Обернитесь, сир.
Командующий сделал знак Сангвиниарной Гвардии оцепить зал. Стена золотой брони колыхалась, гвардейцы оттесняли легионеров, требующих аудиенции с Императором Сангвинием.
— Мы стоим на лезвии ножа. Неуверенность, отчаяние, подозрение — всё это путь к тёмной стороне силы предательству. Позволь гневу разрушить один из своих принципов, и остальные последуют за ним.
Железнорукие начали понимать, что я имел ввиду.
— Ты дашь Хорусу повод наслаждаться?
Сардон отступил, его переполнял стыд.
— Мы тут ждём уже целый день. Лорд Сaнгвиний не может игнорировать железный Десятый.
— Он не игнорирует вас и выслушает, но не сейчас.
— Когда?
— Я…
— Скажи моему брату, что я буду говорить с ним.
В мягком голосе говорившего была заключена угроза. Я замешкался, посмотрел на него и увидел лицо… Льва. Примарх Тёмных Ангелов был полностью закован в броню, одна рука держала шлем, другая покоилась на рукояти меча. Его окружали десять ветеранов в неуклюжей терминаторской броне.
— Внимание Императора Сангвиния занимают другие вопросы. Когда он освободится, я…
— Сейчас, командующий.
Лев нависал надо мной словно башня, как и все примархи он был богоподобным воином и Азкаэллон испытал жгучее желание обнажить клинок.
— Со всем уважением мой лорд, но вы знаете правила. Только одна группа может беседовать с Сангвинием в тронном зале. Я не получал других указаний.
— Ты будешь повиноваться мне.
Впервые за неделю наступила тишина. Мне не нужно быть провидцем, чтобы знать, что последует потом, я должен был осторожно делать следующий ход.
— Я не могу не подчинятся моему отцу. Подождите здесь, лорд, и я доложу о вас.
— Не трать моё время впустую.
Азкаэллон повернулся и вошёл в зал, открывая вокс-канал связи с Сангвиниарной Гвардией:
— Никто не пройдёт здесь. Никто.
Я вышел из холла и попал в тронный зал. Совсем немного света проникало через окна. Центр помещения занимала мраморная статуя Императора, истинного Императора, Повелителя Человечества… Это было не самое прекрасное изображение, Владыки которое встречал Азкаэллон, зато было затейливо украшено больше прочих.
Помещение, как и многие другие в Крепости Геры, было олицетворением сути Жилиммана: холодное, функциональное.
Я обратился к отцу.
— Лорд Сангвиний.
Это был второй из великих тронных залов Геры, заполненный тесно стоящими гранитными колоннами. В центре, на багровом ковре, располагался трон, ранее принадлежащий Жиллиману как Магистру Ультрамара. Новый Император не испытывал недостаток почтения. Само расположение трона как будто выражало протест против нынешней роли.
— Я уже говорил тебе, Азкаэллон, не отвлекать меня.
Мой примарх сидел в конце зала на собственных крыльях.
— Я попытаюсь исправить свое неповиновение, отец.
Сангвиний встал, чтобы спустится и поприветствовать меня. Его золотая нагрудная пластина отражала свет, крылья, словно плащ из девственно-
