***
— Что это за уловка?
Лев кружит вокруг трона, его палец нацелен на золотую фигуру.
— Это не Сангвиний!
Почётная гвардия Крыла Смерти нацелила на меня своё оружие.
— Ты прав. Мы не стремимся укрываться за завесой лжи.
— Где…мой…брат?
— Если Император Сангвиний захочет, чтобы ты знал, он сообщит.
— Ты скажешь мне.
Несмотря на то, что его глаза горели гневом, я выдержал его взгляд.
— Нет.
— Эта сталь в твоём сердце, ангел.
Лев подошёл ко мне вплотную, он стремительно терял самообладание.
— Но мой меч всё равно выпотрошит тебя.
Я обратил внимание на разрез, расположившийся на лице примарха. Рана была незначительной. Но…Я чувствовал, что это не простой шрам, такое повреждение не мог нанести ни один легионер.
— Я не боюсь смерти, лорд, от твоей руки или от любой другой. Долг требует от меня всего, даже после забвения.
— Только мой брат понимает долг настолько глубоко.
Лев поставил ногу на трон.
— Как мне приветствовать герольда?
Мои губы изогнулись в улыбке.
— Мой лорд, ты можешь обращаться к нему Сангвинор.
Ник Кайм
Стратегма
Эхо шагов разносилось по темному коридору, извещая о его приходе. В темноте, потрескивая и мерцая, тускло горели люминесцентные лампы. Уже второй раз он идет по этой открытой галерее в, как ему сказали, Резиденцию. В первый раз он сделал это в сопровождении отряда из девяти других, одетых в кобальтово-синий. Сейчас он идет один и его броня не обезображена войной. То облачение исчезло сразу, как он вернулся на Макрагг. Он намеревался преподнести его в дар, но теперь, мгновенно забранное сервиторами по его прибытии, оно затерялось во всей этой мелочной бюрократии, господствующей в Ультрамаре. Целая вереница глаз смотрит на него с мраморных лиц, наполовину скрытых в альковах, и он не может избавиться от чувства осуждения в их взглядах. Тиель не дал воли фантазии. Это непрактично. Но он желал знать, отличат ли они его от другого — того, что притязал на его имя.
Впереди показались ворота, отделанные сталью и латунью. На больших деревянных дверях золотой гравировкой был изображен самый первый Боевой Царь Макрагга. Конор, отец Робаута Жиллимана. В своей работе мастер запечатлел величественное, но ожесточенное лицо. Возможно, такое же ждет Тиеля по ту сторону дверей. Он считал странным то, что это место сохранили в соответствии с традициями и старым культурным стилем Макрагга. Во всех остальных сейчас утверждался стиль с более явно выраженной эстетикой — в камне и стали говорилось о союзе многих легионов и их единстве под общим идеалом Империума Секундус. Он задается вопросом, затем ли он здесь, чтобы обсудить свою роль во избежание дальнейшего порицания за то, что он совершил по возвращении с Калта.
Скрежет клинков двух Инвиктов, охраняющих двери, вернул Тиеля к настоящему.
— Сдай свое оружие, брат-сержант, — сказал один из них.
В этом их предназначение. Они облачены во всеохватывающую терминаторскую броню XIII-го Легиона, их визоры опущены, а алебарды преграждают путь. Они защитники, но в их движениях и словах сквозит неподдельная напряженность. Намек на прошлую неудачу.
Они забрали его боевой шлем, что он держал на сгибе локтя. Он сдал его без колебаний. Что странно, ему позволили оставить Длинный Меч — клинок, висящий у него за спиной. К уже имеющимся вопросам без ответов добавился ещё один. Так много теории… Его не должно это беспокоить.
По невидимому сигналу охранники отошли в сторону и двери стремительно открылись. Тиель быстро переступил через порог, прежде чем они с грохотом вновь закрылись за ним.
Слышно лишь тиканье часов.
