апотекариона проникает в кости. Или это был холод неуверенности? Он уже принял решение и не знал, почему колеблется. Возможно, он давал себе последний шанс отступить, понимая, что может убить Брантана?
Тарса повернул медную рукоять силовой муфты на нулевое деление, и стазис-поле опустилось, как театральный занавес. Спирали тумана в контейнере завертелись, когда внутри снова потекло время, возвращая застывшего капитана в общий поток вселенной. Перейдя этот рубикон, Тарса начал небольшими приращениями поднимать температуру. Его нартециум начал мигать и щелкать: в его катушки памяти хлынул поток данных. Приборы бионаблюдения затрещали, принимая от оттаивающего тела новые показания, и принялись выплевывать перфорированные ленты с информацией.
Приборы показывали возрастание нейронной активности в предфронтальных долях и увеличение числа синаптических связей в целом. Скоро мозг капитана достигнет состояния, при котором вернется способностью к узнаванию и когнитивной деятельности. Когда это случится, Тарсе надо будет задавать вопросы как можно более лаконично.
Мозговая активность продолжала возрастать, а Железное сердце на его глазах выпускало в тело Брантана новые нити в волос толщиной. Сегментированные конечности скользили по телу, словно выискивая что-то, а само Сердце испускало тонкие струйки ядовитого дыма, пахнувшего гнилой плотью.
— …тья, — произнес Брантан, завершив предложение, начатое несколько недель назад.
— Капитан. Я апотекарий Тарса. Ваши раны затягиваются, но я еще собираю данные, чтобы установить причину.
Пауза — пока едва оттаявший мозг капитана пытался догнать настоящее.
— Миссия?
— Продолжается, — ответил Тарса, наблюдая за резко возросшими потоками данных от контейнера. — Мы на искомой планете, ваши воины пытаются сорвать планы предателей.
Мозговая активность Брантана внезапно подскочила, изобразив на графике колебания, подобных которым Тарса еще ни разу не видел, и заставив тело капитана забиться в судорогах. Поднявшись, Тарса заглянул в контейнер: глаза Ульраха Брантана под стеклом начали мерцать зловещим зеленым светом.
— Йидрис…
— Капитан?
— Этот мир. Мертвые называют его Йидрисом.
— Капитан, я не понимаю, — сказал Тарса. Возможно, пока капитан был заперт в стазисе, его посещали видения? Это должно было быть невозможно, но если миссия в сердце варп-шторма чему-то и научила Тарсу, так это тому, что слова вроде «невозможно» предназначались для глупцов и невежд. Зеленый блеск в глазах Брантана ясно свидетельствовал о том, что что-то не так, но он не решался понизить температуру и вновь активировать стазис-поле.
Вместо этого он спросил:
— Какие мертвые?
— Души Йидриса, я слышу их всех. Они кричат в ужасе.
Голос капитана затих, и Тарса осознал, что синаптическая система Брантана деградировала до такой степени, что у того начали возникать слуховые галлюцинации. Позволить ему умереть сейчас, пока некогда выдающийся герой еще не превратился в бормочущего безумца, было бы милосердием.
— Вы должны остановить Ангела Экстерминатус, — сказал Брантан, когда Тарса занес руку над регуляторами температуры.
— Что вы сказали? — спросил Тарса. Импульс данных, переданный Сабиком Велундом, включал упоминание о мифическом создании, но в словах Брантана явно чувствовалась конкретность, связь с настоящими событиями.
— Он собирается возродиться на Йидрисе. Вы должны ему помешать.
Тарса попытался связать слова капитана с тем, что Велунд и Шарроукин услышали на Гидре Кордатус. Ангел Экстерминатус был мертвым богом эльдар, заточенным под поверхностью планеты верховным божеством их расы. Они не знали, каким реальным событиям соответствовал этот миф, но что-то странное было в этих словах.
— Что такое Ангел Экстерминатус? — спросил Тарса, инстинктивно понимая, что это самый важный вопрос, который он когда-либо задаст.
— Все самое худшее в мире, облеченное в плоть.
— Откуда вы это знаете?
— Этот мир живой. Он взывает о помощи. Он ждет.
— Ждет? — переспросил Тарса. — Ждет чего?
— Чтобы его создатели вернули мертвых домой.
Гробницу оцепили, и стало сразу очевидно, что для ее взятия не потребуется длительной осады. У нее не было оборонительных сооружений, не было орудий на огневых позициях, подходы к ней не покрывали глубокие траншеи, кострища, минные поля или мотки колючей проволоки, а в портале между
