Суссабарка покачала головой:
— Нет.
— Это нора, вырытая, чтобы большие шишки чувствовали себя в безопасности, — произнёс холодный голос.
Все офицеры повернулись в сторону Деллазария. Губернатор повернулся к Лику, седая бровь слегка приподнята над глазами:
— Это было бессмысленно и бесполезно.
— Зачем тогда меня вызвали? — спросил Лик.
Голос записанной передачи разрезал тишину.
— сити цензориум… пожалуйста.
— Из-за последней части, добавленной к передаче, прежде чем она вырубилась, — ответил Деллазарий.
— Среди выживших…
Лик удерживал взгляд Деллазария и впервые видел проблески огня в тусклых глазах.
— …есть…
Губернатор едва заметно кивнул, и призрак улыбки промелькнул на осунувшемся лице.
— …астропат… — сказал пробившийся сквозь статику голос.
Кулок завёл двигатель, и звук сирен исчез. Дрожь прокатилась по машине. Он проспал… Он не знал, сколько времени спал, и по существу — это не имело никакого значения. Ночь заползала в город. В смотровых блоках, залитых разложившейся краской, виднелся переливавшийся разными цветами туман. Вот это было не хорошо. Он мысленно пробежался по приметным местам, отмечавшим обратный путь к убежищу, и понадеялся, что сумеет отыскать их в сгущающихся сумерках. Сгорбившийся Гатт молча сидел рядом. Кулок помедлил, работающий двигатель потряхивал его.
— Гатт, — позвал он. Парень не шелохнулся. — Попробуй-ка вокс ещё раз.
— Зачем? — спросил Гатт.
«Потому что мы собираемся вернуться в вонючую дыру под землёй, где все сдохнем, — подумал Кулок. — Потому что должен же быть хоть кто-то еще. Должен».
Ни одну из этих мыслей вслух он не сказал.
— Последний раз, — попросил Кулок.
Гатт секунду не двигался, потом сделал неопределённый жест — наполовину кивок, наполовину — пожимание плечами и потянулся к вокс- передатчику:
— Хорошо, — ответил Гатт.
— Вы ответили? — спросил Лик.
Офицер по имени Суссобарка покачала головой.
— Не сразу, — ответила он. — Сигнал был низкого качества и не зашифрован. Казалось, не было смысла отвечать…
— Людям, которые скоро умрут, — закончил за неё Лик бесстрастным голосом.
— Именно так, — подтвердила Суссабарка.
— А после заключительной части?
— Мы попытались установить связь, — ответил один из техножрецов. — Но не сумели отыскать источник сигнала. С высокой степенью вероятности они прекратили вещание.
— Это может означать… разные варианты развития событий, — осторожно сказал Деллазарий.
На кафедре связи мигнули лампочки. Записанный голос сменился унылым шипением статики. Никто не произнёс и слова. Всё и так было понятно. Астропат мог бы послать сообщение другим верным войскам. Тяжёлое положение Талларна и присутствие всей мощи Железных Воинов могли перестать быть секретом. Это была слабая надежда, ниточка к единственному слову, которое могло быть произнесено голосом, вероятно, уже мёртвого человека.
— Говорит убежище цензориума Полумесяц-сити, — произнёс Гатт, сделал паузу, вдохнул и продолжил. — Кто-нибудь нас слышит?
Вокс ответил шквалом треска, когда Гатт отпустил клавишу передачи.
Кулок ждал.
Ничего. Лишь шипение машинного безмолвия. Выдержав значительную паузу, он кивнул Гатту.
— Выдвигаемся, — сказал он и нажал на газ. Шестерни сцепились, и машина поползла. Тёмное безразличие охватывало его, утаскивая мысли в бессвязную пустоту.
Вокс затрещал, Гатт потянулся к тумблеру выключения.
