И именно Гаммадин объединил разрозненные роты. Именно он развязал войну ордена, которая превратила многие участки корабля в руины. Но в конце концов, Горгоны пришли к взаимопониманию. Именно Гаммадин ввел ритуалы кровной связи, чтобы никогда больше брат не выступил против брата.
Сабтах верил, что история шла по циклам. Что будет, то будет. Как Горгоны объединились, так и расколются.
Но Сабтах верил и в то, что он сможет изменить историю ордена, ведь это была его обязанность, как кровного брата Гаммадина. В конце концов, Сабтах был здесь с самого начала. Он был тогда, когда Горгоны подняли головы и смогли дать отпор Волкам.
Он помнил ту ярость, которую выплеснули Кровавые Горгоны на десантников-лоялистов. Сабтах никогда еще прежде не испытывал подобного чувства. Они вступили в бой с Волками, взяв судно на абордаж. Применяя тактику удара-отступления, они заставили противника понести тяжелые потери.
И хотя Волки были беспощадными и жестокими воинами, они не обладали познаниями Горгон в абордажной тактике. Сабтах тогда был еще молод, но в тот день он убил Серого Охотника. Он даже содрал скальп в виде бороды и забрал его секиру.
Он не мог допустить возвращение ордена к временам позора и бесчестия. Они были свободным орденом, вольным путешествовать хоть на край Вселенной.
Кровавые Горгоны не знали, что такое угнетение. Для Сабтаха это был бич человечества. Он знал, что граждане Империума работали и умирали, не выходя за пределы заводов. Нет, это не жизнь. Кровавые Горгоны были словно генералы-меченосцы с древней Терры, завоевывавшие все, чего они касались. Сабтах гордился этим.
Внезапно что-то отвлекло его от мыслей. Он почувствовал покалывание в области шеи, и холод пробежал по его коже.
Что-то было не так.
Сабтах доверял своим инстинктам. Ветеран развернулся. Он уловил движение уже на полуобороте. Призрачная тень исчезла за колоннами на входе в храм.
Он был стар, но глаза не врали ему.
Сабтах начал преследование, перейдя на быстрый бег. Он не знал, что видел. «Рожденный в котле» был древним и огромным кораблем. Ходили слухи о странных созданиях обитавших в катакомбах и подземельях на нижних уровнях. Некоторые считали, что корабль проклят и наводнен призраками. Сабтах понимал, что это было неизбежным влиянием варпа.
Еще дважды он уловил перемещение чего-то большого и постоянного ускользавшего из его поля зрения. Он преследовал существо зигзагообразными шагами, тяжело ступая по земле. Что-то уводило его все дальше и дальше от обслуживаемых частей корабля. Сабтах продолжал преследование на высокой скорости. Он понял, что его пытаются завести в забытые части корабля. Он достиг слабо освещаемых коридоров. Земля здесь была неровной, покрытой грязью и экскрементами, но это не остановило ветерана. Он был поглощен погоней, биение его сердец барабанной дробью отдавалось у него в ушах. Существо, чем бы оно ни было, снова возникло впереди словно дерьмо, несомое ветром, и снова исчезло.
Сабтах обнаружил, что находится в пещере. Капли со стен образовали кристаллы, похожие на сталактиты, некоторые были тонкими, как карандаши, другие же — огромными как стволы деревьев.
Его легкие расширялись, впитывая кислород, и Сабтах осознал, что все еще крепко сжимает фенрисийскую секиру. В спешке он оставил свой болтер у храма. Несмотря на ужасающий вид, секира была неплохо сбалансирована. Но Сабтах был свирепым воином и больше полагался на грубую силу.
Схватив оружие двумя руками, он начал наступление.
Существо заманивало его все глубже и глубже. Сабтах понимал это, и наслаждался страхом его невидимого противника. По его наблюдению, он стал неповоротлив, находясь на этом корабле. Его выращивали как оружие для войны.
Медленно шкала адреналина поднималась все выше и выше, мышцы вспоминали знакомое ощущение момента перед битвой. Его колени и локти слегка дрожали, каждый мускул наполнился накопившейся энергией.
Он заметил движение. На этот раз фигура появилась и осталась стоять на месте в тридцати метрах от ветерана: фигура была человеческой, но была окутана мраком.
Над головой возникла имперская надпись
Ветеран ринулся через лес сталактитов. Его наплечники превращали наросты на стенах в порошок. Он не обращал на них внимание. Обнажив клыки, Сабтах гневно взревел. Он вложил в удар все свои неизрасходованные силы, энергию и ярость.
— Сабтах, остановись!
Сабтах ничего не слышал за пеленой ярости. Он резко взмахнул секирой, разрубив одним ударом четыре сталактита. Черная тень замигала, словно изображение, до которого дотронулись.
— Сабтах!
Не отвечая, Сабтах снова отвел секиру в сторону для удара.
— Мур собирается убить тебя. Сабтах! Ты должен выслушать меня.
