— Креция…
— Я не стану участвовать в пытках!
— Это не пытки. Я не собираюсь причинять ему боль. Мне просто необходимо открыть его сознание.
— Нет.
— Креция, я в любом случае сделаю это. У меня есть мандат Священной Инквизиции на проведение допроса, а обстоятельства позволяют мне применить куда более жесткие меры. Разве тебе не кажется, что будет лучше, если это произойдет под твоим профессиональным присмотром?
Вечером мы перетащили вессоринца в дом и поместили его в освобожденном Фейбсом чулане. В комнате не осталось ничего, кроме кровати с матрацем. Я снял с пилота повязку, а затем, держа его на прицеле, попросил Эмоса развязать пленника.
Креция молча наблюдала за происходящим, подчеркнуто не замечая оружия.
— Расстегни комбинезон! — приказал я. Креция хотела было что-то сказать, но я прервал ее:
— Ты ведь должна осмотреть его руку, доктор?
Я заставил его раздеться еще и для того, чтобы Эмос тщательно изучил татуировки на теле наемника. Пока ученый осматривал его и заносил свои примечания на информационный планшет, вессоринец стоял перед нами с угрюмым видом, опустив взгляд в пол.
Он был строен жилист, словно канат. Старые шрамы покрывали все тело. На первый взгляд он показался мне довольно молодым человеком, но либо он на самом деле был старше, чем выглядел, либо его короткая жизнь была чрезмерно жестокой.
Эмос закончил осмотр.
— Пойду оформлю все должным образом. Но уже сейчас могу сказать, что мои подозрения подтвердились.
Он развернулся, чтобы уйти, но я остановил Убера и вручил ему пистолет:
— Пожалуйста, подержи его под прицелом.
Я заново связал руки наемника спереди, затем связал вместе его лодыжки, а конец шнура примотал к кровати.
— Садись! — приказал я вессоринцу.
Он сел. Забрав оружие у Эмоса, я заткнул пистолет за пояс и отпустил ученого.
— Готовы приступать, доктор?
Она удивленно посмотрела на меня.
— Вот так сразу? Разве ты не собираешься дать ему шанс самому сознаться?
В этом не было никакого смысла, но мне хотелось, чтобы Креция оставалась на моей стороне.
— Как тебя зовут? — произнес я.
— Эйно Горан.
— Скажи, как тебя зовут на самом деле?
— Эйно Горан.
Бросив предупреждающий взгляд на Крецию, я применил Волю. Я сосредоточил ее в направлении вессоринца. Доктор не должна была ничего почувствовать, но краем глаза я заметил, что ее все же немного затрясло.
Пилот пробулькал нечленораздельный ответ.
— Теперь пора, пожалуйста, доктор.
Креция быстро ввела десять кубиков зендокаина в предплечье мужчины и отошла в сторону. Зендокаин — это психотропный препарат, способный усиливать синаптическую деятельность и поддерживать активность коры головного мозга, находящейся под воздействием опиата. Наемник закашлялся, и через несколько мгновений его взгляд приобрел стеклянный блеск.
Креция проверила его кровяное давление.
— Все в порядке, — кивнула она.
Я положил ладонь на затылок вессоринца и проник своим сознанием в его разум. Он был расслаблен и не сопротивлялся, но его мозг сохранял активность. Идеальный баланс. Я собирался взломать его имплантированную личность.
Я задал несколько пробных вопросов, подавая их сразу и в вербальной, и в ментальной форме. Пилот отвечал вяло и невнятно.
— Как тебя зовут?
— Эйно Горан.
— Сколько тебе лет?
— Сорок с-стандартных.
— Твой рост?
— Два анна три квена.
Я понятия не имел, что такое «квен», но был готов поспорить, что это одна из мер Вессора. То, что он мог оперировать цифрами, было хорошим
