— Как поживает Елизавета? — вдруг спросила Креция.
Честно говоря, я ждал этого вопроса. В конце концов, я ведь разорвал наши отношения с доктором Бершильд именно из-за Биквин. Хоть мы и договорились с Елизаветой оставаться только друзьями, но у меня не получалось отказаться от своей любви. Она всегда стояла бы у нас на пути, и это было бы нечестно по отношению к Креции.
Об этом я и сказал ей двадцать пять лет назад, в этом самом доме. И ушел.
— Она умирает, — произнес я.
Креция поставила свой бокал на стол.
— Умирает?
— Или уже мертва.
Я рассказал обо всем, что случилось на Дюрере.
— О Боже-Император! — воскликнула Креция. — Ты должен отправиться к ней.
— Но что я могу сделать?
— Быть там, — твердо ответила она. — Быть там и сказать ей все, пока еще не слишком поздно.
— Откуда ты знаешь, что я еще не сказал ей?
— Потому что я знаю тебя, Грегор. Слишком хорошо знаю.
— Я… ладно…
— Вы двое никогда?… Ну, я имею в виду?…
— Нет. Она неприкасаемая. Я псайкер. Это невозможно.
— И ты никогда не признавался ей?
— Она знает.
— Конечно, она знает! Но ты никогда не говорил ей?
— Нет.
Она обняла меня. Я прильнул к ней, думая обо всех тех вещах, которые так и не сделал. Не то что не завершил, а даже не начинал. А затем вспомнил о том, чего уже не мог исправить.
— Я — последнее, что тебе нужно, Креция, — прошептал я, зарывшись лицом в ее волосы.
— Это уж мне решать.
Двери кухни распахнулись, и на пороге появился Эмос. Я выпустил Крецию из объятий. Хотя мог этого и не делать. Убер выглядел крайне озабоченно и ни на что не обращал внимания.
— Ты должен пойти и послушать это, Грегор, — сказал он.
Он прослушал по воксу новости со всего Геликанского субсектора. Некоторым из них уже исполнилось несколько дней и даже недель. К тому времени, как мы подошли к старому приемнику, диктор перешел к биржевым сводкам и навигационным прогнозам.
— Ну? — спросил я.
— Сообщение с Мессины, Грегор. Верхние уровни одиннадцатого шпиля Мессины Прима были уничтожены взрывом двадцать четыре часа назад. Предположительно это дело рук местной преступной группировки.
Меня бросило в холод. Шпиль одиннадцать, Мессина Прима. Именно там располагалась резиденция Дамочек. Нейл и Бегунди увезли туда Елизавету и Кару. Из соображений безопасности.
— В сообщении говорилось, что число жертв составило более десяти тысяч человек, — бормотал Эмос. — Арбитры Мессины ищут подозреваемых, но теракт приписывается радикальной группировке освободительного движения, действующего на планете.
Я сел, меня била дрожь. Креция присела рядом и обняла меня. Дамочек… больше нет? Биквин… Нейл… Кара Свол… Бегунди?
Это было слишком.
Я понял, почему Ханджар Острый нанял так много вессоринских янычар. Серия атак во многих мирах. Где еще ударил Ханджар? Какую еще боль он уже причинил мне?
Кого еще он убил?
В дверях появилась Элина.
— Что здесь происходит? — спросила она, протирая заспанные глаза.
С пистолетом в руке я мерил шагами внутренний двор. Два или три раза я поднимался по лестнице к чулану. К черту обязательства! Мне хотелось поквитаться!
Но каждый раз возвращался. Я советовал Медее забыть о мести. Пришло время самому последовать собственному совету. Мне вспомнились ее слова: «Ты снова предлагаешь мне способ… отвлечься. Потому что я не могу совершить того, о чем на самом деле мечтаю».
