— Нет, не все. Надо идти к нему на доклад, — заметил Николай, вставая со стула.
Через каких-то пять минут они уже были в приемной Тарасова, откуда сразу по жесту дежурного офицера проследовали в начальственный кабинет.
Генерал без всяких вступлений, глядя на Эди, произнес:
— Ну как?
Эди в деталях рассказал о встрече с Шушкеевым, как он отреагировал на письма Джона, а также о просьбе навестить его после общения с «Иудой».
— Значит, боится, и это есть очень хорошо, — сделал вывод генерал, а затем, изучающее посмотрев на Эди, спросил:
— Скажи, у тебя не создалось впечатление, что он задумал поиграть со своими хозяевами, обмануть, успокоить их, что ли?
— Очевидно то, что он испугался за себя и судьбу своих близких. Отсюда вытекает и все остальное — заверения беспрекословно выполнять требования Джона. При этом также очевидно то, что он хочет возобновить отношения с «Иудой», возможно, чтобы задобрить его или склонить на свою сторону.
— Вполне возможно. Эту версию надо проверить через «Иуду». Но обратите внимание на то, как он сразу просек, на какой основе Джон нанял тебя на службу к себе.
— Я с самого начала дал ему понять, что выполняю его просьбу за деньги.
— Это правильно. Иначе он пытался бы дальше в тебе копаться. Хорошо, майор. Расскажи, какие еще впечатления ты вынес из общения с нелегалом? Кем является Шушкеев? В смысле он из бывших наших граждан или перекрасившийся под них западный варяг?
— Трудно однозначно утверждать, слишком короткая была встреча. Но мне показалось, что я услышал в его русском языке нотки прибалтийского говора, особенно после того, как он прочитал письмо «Иуде».
— Понятно, он почувствовал реальную угрозу своей жизни, а в таких случаях вовне рвется исконное, — прервал его генерал.
— И на самом деле сильно нервничал. То же самое повторилось после прочтения им второго письма. Он, конечно, пытался себя контролировать. Даже делал попытки давить на меня, уточнять информацию по моей легенде. Но после того как ему в жесткой форме было сказано, не мент ли он и что я могу уйти, поскольку просьбу его московского знакомого уже выполнил, стал покладистее. В целом же у меня сложилось впечатление, что русский язык для него является родным, но с каким-то прибалтийским наслоением. Это особенно чувствовалось, когда он говорил волнуясь.
— Может, майор, тебе поручить его растолкать на сотрудничество с нами. У тебя это неплохо получается, — улыбнулся генерал. Но, уловив на лице Эди удивление, уточнил: — Попозже, когда обкатаем на зоне. Завтра навестить его все-таки надо. Ведь ты же говорил, что он высказал намерение написать письмо Джону? Оно для нас, как понимаешь, будет нелишним.
— Кроме этого нам нужно до него довести информацию о готовности «Иуды» возобновить с ним дружбу.
— Правильно, это наверняка вселит в него, во-первых, надежду, что сгустившиеся над ним тучи могут рассеяться, во-вторых, укрепит желание признаться в своих валютных делишках и отмазать «Иуду». Это, в свою очередь, облегчит задачу снизить последнему срок лишения свободы, — размышлял генерал, отчего-то глядя в окно.
«Наверно, ему хочется на природу. Походить по лесу, посидеть на берегу речки с удочкой, а тут приходится биться с этими погаными шпионами. И на самом деле ему не помешало бы отдохнуть», — мелькнуло в голове Эди, проследившего за взглядом Тарасова. В какой-то миг даже стало жалко его, столько сил и здоровья отдавшего служению государству, которое начали реставрировать люди из ниоткуда, даже не спросив у таких, как этот человек, много повидавших и познавших на своем веку.
— Товарищ генерал, может, его спецпрепаратом разговорить еще до зоны, — заметил Эди, уловив момент, когда тот умолк.
— Хочешь отомстить за то, что они тебя им накормили?! — пошутил генерал.
— Нет, я в интересах дела. Специалист рассказывал перед моей встречей с Моисеенко, что подвергнутый спецпрепарату будет с удовольствием делиться своими секретами. Вот я и подумал, отчего же не дать порадоваться Шушкееву, тем более полученную информацию можно будет потом использовать в работе с ним.
— Мы к этому вопросу еще вернемся, — рассмеялся генерал. — Потом дадим возможность посмотреть со стороны. Или хочешь сам все это провести?
— Поручите — сделаю, товарищ генерал, — отчеканил Эди.
— Не сомневаюсь, — тепло сказал он и после некоторой паузы неторопливо продолжил: — Сейчас же, друзья, хочу вас проинформировать о том, что договоренности по «Иуде» и Шушкееву с прокуратурой и милицией достигнуты. Теперь нужно двигаться дальше. На днях шпионам будут предъявлены обвинительные заключения и материалы передадут в суд, где их рассмотрят в первоочередном порядке. Так что скоро получим возможность продолжить запланированную по ним работу в местах отсидки, — торжественно произнес генерал, глядя на портрет Андропова, что висел на противоположной стене кабинета.
Потом, опустив взгляд на Эди и заговорщически улыбнувшись, продолжил: — А конкретные данные на коррупционера, готового взять на себя заботу
