Спящие красавицы

— Есть человек по имени Гарри Рейнгольд в Кофлине. Экс-ФБРовец, вышел на пенсию два года назад. Прекрасный человек, прекрасная репутация, несколько грамот от Бюро — я видел их на стене в его кабинете. Думаю, я мог бы с ним поговорить, и взглянуть, подпишется ли он.

— Во что? В помощники?

— В качестве советника, — ответил судья, и перевел хриплое дыхание, громыхающее в его горле. — И, возможно, как переговорщик.

— Значит, вы хотите пригласить переговорщика.

— Да.

Первый порыв Фрэнка, детский, но сильный, был сказать судье: ни за что, он сам займется этим вопросом, он здесь главный. Однако один маленький нюанс — технически, он главным не был. А Терри Кумбс был, и всегда существовала возможность, что Терри заявится, с похмелья, но трезвый, и захочет взять бразды правления в свои руки. Кроме того, может ли он, Фрэнк, остановить судью, не применяя физическую силу? Он не мог. Хотя Сильвер был настоящим джентльменом, чтобы произнести это вслух (если не возникнет на то крайняя необходимость, конечно же), он был работником суда, и намного обогнал в юриспруденции самозваного юриста, в чьи обязанности входил отлов бродячих собак и публикация объявлений о передачи в добрые руки домашних питомцев на канале Общественный доступ. Еще одно соображение, и это самое главное: переговоры с заложниками на самом деле было неплохой идеей. Дулингское исправительное учреждением было похоже на крепость. Ведь неважно, кто выудит ту женщину, если работа будет выполнена? И тогда её можно будет допросить. С пристрастием, если необходимо. Они должны прийти к выводу: в состоянии ли она остановить Аврору.

Между тем, судья смотрел на него, хмурив брови.

— Сделайте это, — сказал Фрэнк. — Я все расскажу Терри. Если этот Рейнгольд согласится, у нас сегодня вечером может быть мозговой штурм либо здесь, либо в департаменте шерифа.

— Так ты не… — судья откашлялся. — Вы не будете предпринимать каких-либо немедленных шагов?

— Ничего такого сегодня днем и вечером, я просто буду держать патрульную машину около тюрьмы. — Фрэнк остановился. — Больше ничего не могу обещать, все зависит от Норкросса, не попытается ли он чего-нибудь отчебучить.

— Вряд ли, я думаю…

— Но все возможно. — Фрэнк серьезно постучал пальцем по виску, словно указывая на мыслительные процессы, происходящие внутри. — Я имею возможность торговаться, и я это сделаю. Он думает, что он самый умный, и такие парни могут создать проблемы. Другим и самим себе. Глядя на это с такого ракурса, ваша поездка в Кофлин — это миссия милосердия. Только осторожней, судья.

— В моем возрасте я всегда осторожен, — сказал судья Сильвер. С позиции стороннего наблюдателя его вхождение в Лэнд Ровер было медленным и болезненным. Фрэнк был на грани помочь ему, когда Сильвер наконец-то сел за руль и хлопнул дверью. Двигатель взревел — Сильвер бездумно нажал на педаль газа, а потом загорелись огни, прорезающие световые конусы сквозь морозный воздух.

Экс-ФБРовец, и в Кофлине, Фрэнк удивился. Чудеса никогда не прекращаются. Может, он дозвонится в Бюро и получит чрезвычайный приказ от федералов, предписывающий Норкроссу отпустить женщину. Маловероятно, учитывая нынешние заботы правительства, но не исключено. Если Норкросс бросит вызов и им, тогда, никто не сможет обвинить его сотоварищи в принуждении доктора к решению проблемы.

Он вернулся внутрь, чтобы отдать оставшимся помощникам приказы. Он решил послать Бэрроуза и Рангла на подмену Петерса и этого мальчика, Бласса. А сам, с помощью Пита Ордуэя, мог бы начать составлять список парней, самых ответственных, из которых они могли бы быстро сформировать вооруженный отряд, если таковой понадобится. Нет необходимости возвращаться в департамент, куда мог бы заявиться Терри, они могут сделать это прямо здесь, в закусочной.

7

Судья Оскар Сильвер теперь редко водил авто, а когда он это делал, то не превышал скорость в сорок миль в час, независимо от того, сколько автомобилей тащилось позади него. Если они начинали сигналить и пытались идти на обгон, он находил место для остановки и пропускал их, а затем возобновлял свой величественный темп. Он осознавал, что и его рефлексы, и его зрение ухудшились. Кроме того, он перенес три инфаркта и знал, что операция по шунтированию, проведенная на его изношенном насосе в Святой Терезе два года назад, лишь ненадолго отсрочи последний инфаркт. Он это понимал и не хотел умирать за рулем, когда одно неверное движение, и он может забрать с собой одного или нескольких невинных людей. Только при сорока (в пределах города меньше), думал он, будет шанс затормозить и остановиться, прежде чем его огни навеки погаснут.

Однако сегодня все было иначе. Как только закончилась Болл-Фэрри, и началась Олд-Кофлин-Роуд, он прибавил скорость, пока стрелка не замерла на шестидесяти пяти, территории, которую он не исследовал в течение пяти или более лет. Он дозвонился до Рейнгольда по своему мобильному, и Рейнгольд был готов к разговору (хотя судья, старая хитрая лиса, не захотел обсуждать тему их беседы по телефону — вероятно, ненужная предосторожность, но осмотрительность всегда была его вторым именем), и это было хорошей новостью. Плохая новость: Сильвер вдруг осознал, что он не доверяет Фрэнку Джиари, который так легко говорил о сборе кучки мужчин для штурма тюрьмы. Его речи звучали довольно разумно там, возле Олимпии, но его действия вполне могли расходиться со сказанным. Судью крайне заботило, что практичный Фрэнк мог предпринять необдуманные шаги по штурму, когда это должно было быть лишь крайней мерой.