type="note">[364] Она припадает головой к его лапам, как обычно ребенок наваливается на парту, вынужденный слушать нескончаемую лекцию на дополнительных школьных уроках. Элейн не любила собак, но как бы там ни было, это уже не имело значения. Так или иначе, он и Элейн расходятся, и если Нана хочет иметь собаку, она может остаться с Фрэнком.
Фрэнк выгулял их, ведя на поводках по трое. Когда он закончил, то написал записку — ПОЖАЛУЙСТА, ПРОВЕРЯЙТЕ ЖИВОТНЫХ. УБЕДИТЕСЬ, ЧТО У НИХ ЕСТЬ ЕДА И ВОДА. ПОДХОД К СЕРО-БЕЛОМУ ПИТБУЛЮ В № 7 ТРЕБУЕТ ЧРЕЗВЫЧАЙНОЙ ОСТОРОЖНОСТИ. Пожалуйста, ничего не крадите, это правительственный офис — и прикрепил её к внешней двери с помощью скотча. Он пару минут гладил за ушами офисного пса.
— Посмотри на себя, — приговаривал он. — Просто посмотри на себя.
Когда он вернулся к своему пикапу и направился обратно к блокпосту, банковские часы показывали 1:11. В четыре тридцать он начал подготовку к нападению. Рассвет наступал через два часа.
За спортивной площадкой, у дальней стороны тюремного забора, двое мужчин с банданами над ртом с помощью огнетушителей пытались сбить пламя с горящих шин. Спрей огнетушителя светился фосфоресцентным светом в приборе ночного видения, а силуэты мужчин были желтыми. Билли Веттермор не узнал того, кто побольше, но того, кто поменьше, он узнал очень даже хорошо.
— Вот то говно в соломенной шляпе — это чиновник Миллер. Берт Миллер — сказал Билли Уилли Берку. Тут была личная ироничная история. Во время учебы в Дулингской старшей школе, Билли Веттермор, входящий в Национальное Общество Почета,[365] проходил стажировку в канцелярии данного чиновника. Там он был вынужден молча мириться с часто выражаемыми вслух мыслями Берта Миллера о гомосексуализме.
— Это мутация, — пояснил чиновник Миллер, и он мечтает это остановить. — Если бы мы могли стереть всех геев в одно мгновение, Билли, возможно, мы могли бы удержать данную мутацию от распространения, но, как бы нам не хотелось в этом признаваться, они же тоже люди, не так ли?
Многое произошло за прошедшее плюс-минус десятилетие. Билли был упрямым деревенским пареньком, и когда бросил колледж, то вернулся в свой родной город Аппалачи, невзирая на политику. Здесь его предпочтение мужчинам, казалось, было у всех на устах. Шло второе десятилетие двадцать первого века, и хотя такое к нему отношение очень раздражало Билли, он этого не показывал, потому что подобным поведением он дал бы людям то, чего они не заслуживали.
Между тем, мысль о том, чтобы положить пулю в грязь прямо перед Бертом Миллером и заставить его наложить большое старое фанатичное дерьмо в штаны была чрезвычайно заманчивой.
— Я собираюсь выстрелить перед ним, отогнать его из наших шин, Уилли.
— Нет. — Это исходило не от Уилли Берка, а из-за его спины.
Норкросс материализовался из приоткрытой двери в задней части тюрьмы. В темноте его лица почти не было видно, только блеск на ободках его очков.
— Нет? — Сказал Билли.
— Нет. — Клинт потирал большим пальцем левой руки по ладони правой. — Выстрели ему в ногу. Свали его с ног.
— Серьезно? — Билли, бывало, стрелял по игрушкам, но по людям — никогда.
Уилли Берк издал через нос своего рода гудящий звук.
— Пуля в ногу может убить человека, Док.
Клинт кивнул головой, чтобы показать, что он понял.
— Мы должны охранять это место. Сделай это, Билли. Выстрели ему в ногу. Это будет меньшее из зол, и покажет им, что мы здесь не в игрушки играем.
— Хорошо, — сказал Билли. Он посмотрел в прицел. Чиновник Миллер, большой, как щит, за двумя рядами защитной сетки, стал обмахиваться своей соломенной шляпой, огнетушитель он поставил рядом на траву. Перекресток прицела застыл на левом колене Миллера. Билли был рад, что его целью был такой мудак, но, как бы там ни было, ему не хотелось этого делать.
Но все равно он нажал на курок.
Правила Эви были таковыми:
1) Не высовываться и не убивать до рассвета!
2) Разрезать коконы, в которые были обернуты Кейли и Мора!
3) Наслаждаться жизнью!
— Да, не вопрос, — сказала Энджела. — Но ты уверена, что Мора или Кей не убьют меня, пока я буду наслаждаться жизнью?
