он оба устали; с Эллисом я всегда сумею быть; ибо психологическое недовольство друг другом у нас всегда проявляется взрывами; но я смутно чувствовал, что в Ваших словах (в неуловимом) есть оттенок недоверия ко мне, какая-то затаенность; и так как мы крупно не говорили всю прошлую зиму (считаю последним наш разговор весной 1909 года), то за такой период молчания многое могло у Вас ко мне, как и у меня к Вам, накопиться вопросов, недоумений и т. д.; я не знал, есть ли наша недоговоренность просто закупорка слов, или она результат какой-то невыявленной, но втайне растущей химеры; всю прошлую весну я изнывал от желания более интимного общения с Вами, но и чувствовал Ваше, как мне казалось, нежелание идти навстречу; не знал, есть ли такое нежелание обремененность усталости, делами, отсутствие времени, или – другого порядка; есть ли она факт охлаждения нашей дружбы? Вот чем я мучился; и почти с каким-то отчаянием махнул рукой; мы простились формально.
Теперь, когда я отдохнул, когда прошли месяцы, я спокойно возвращаюсь к этому; я умоляю Вас не верить химерам; мы не должны каменеть. Внутренне вижу Вас милым, старинным другом, издали хочу крикнуть Вам: держитесь, все хорошо, зори недаром светят нам; сама темная ночь, когда в комнате зажжены свечи, уютна; зажжемте свечи; протянем кубки; осушим у очага наши промокшие от дождя одежды!.. Мир Вам, старинный, старинный друг!
{(Только Вам.) Она прошла между нами: она была о свете; но ее больше нет, хотя свет, ей зажженный, всё теплится; и мы о свете; она дала форму нашим стремлениям; она взорвала нам душу, и души наши осколки, ей раздробленные; но в пробитую брешь светит Дух. Он со всеми нами. Мы без нее, но мы с Духом; память о ней теплится, как лампада, души наши – свечи; две свечи горят между нами, хотя Вас еще нет здесь; отсутствующий, Вы присутствуете (видел вчера Вашу улыбку, улыбку старинного друга там, где Вам оставлено место).
Ее нет: но мы ждем следующего. Начавшееся ушло под землю: но оно не кончится, круг сжался; круг – как каменная стена. Но ее нет.}
Приезжайте: Вы одни – кровное звено между нами и Н. К.[2177], Н. К. без Вас пока не с нами.
–Факт: всем, всем трудно; но трудности внешние, а Вам и внутренно тяжело; Вы, как остро отточенная бритва, режете других и себя; о, как Вам трудно; я восхищаюсь Вашим героизмом, я утверждаю Вас во всем; Вы лично мне нужны; Вы не смеете падать духом; превратите и трагедию в трапезу; превратите единоборство в пляску; как я Вам верю!!
Вы сказали мне: будьте властны; и я стал властен – собрался; через почти непобеждаемые трудности я говорю себе: «Буду!» Я всерьез принял Ваши слова; но будьте же и Вы объектом моей властности. К Вам обращаю я слово: «Тебе говорю, встань!»
Соберитесь, и не смейте унывать! Ведь Вы уже отдохнули – не так ли?
Перехожу к «Мусагету». Ваша властность, Ваше реальное вмешательство во все мелочи жизни «Мусагета» в нынешнем году необходимее, чем когда-либо: потенциальная энергия Ваша, как преследующая известные цели «Мусагетом», должна стать и кинетической: действуйте. Можно было вчера сомневаться в действенности издательства; ныне это – факт; «Мусагет» морально растет не по дням, а по часам; к нам прислушиваются; для из<датель>ства, функционирующего только ? года (книгами), это успех неожиданный; «Мусагет» – общественное учреждение; Редактор «Мусагета» (идейная сила) должен быть с «Мусагетом». Ваше отношение к «М<усагету>» мне не ясно; Вы, как будто, не верите в него, или как будто он есть для Вас баррикада, в которой засели Метнер, Эллис и Белый; внутри «Мусагета» можно как будто и шутить, забывать «Мус<агет>» и т. д. А сейчас этого нельзя делать: на нас смотрят в бинокли со всех сторон; должна быть тончайшая разработка плана деятельности, считаясь с реальными возможностями, т. е. с днями, часами и прочее; все дни провожу в «Мусаг<ете>» и вижу фактически невозможность сноситься с Вами, пока Вас нет здесь; пришлось бы ежедневно писать трактаты; между тем у нас роятся ряд планов, необходимо сейчас же обсуждение; а то сезон пройдет; и, как в прошлом году, все начнется к весне; нужно подвести итог прошлому, кое-что изменить, кое-что разработать. А Вас – нет…
Например: непоправимый явный ущерб Ваше отсутствие в дни, когда здесь Гессен. Гессен живет около месяца с «Мусагетом»; с утра до вечера с нами; живет общей жизнью; результат – «Логос» и «Мусагет» морально уже одно[2178]; Гессен в месяц «омусагетился» совсем; мы все его полюбили; под вышколенным японцем оказался милый, честный мальчик, который делает к нам еще более шагов, чем Степпун; например, он мечтает о привлечении «Логосом» средств и предоставлении их «Мусагету» для линии сборников «Мусагето-Логос»; у нас был ряд остроумных соображений, в результате которых, например, Риккерт оказался бы уже не в «Логосе», а и… в «Мусагете». А Вас при этом – нет. Все висит в воздухе. Кстати о Гессене: он рвет и мечет, что Ваша статья о Христиансене[2179] не в «Логосе», что он даже не знал о ее существовании; просит, чтобы Вы писали фактически и
