деятельно в «Логосе», восхищается Вашей книгой[2180], предлагает мне для немцев писать «о переписке с друзьями» Гоголя[2181], очень хвалит мою статью для «Логоса» о Потебне[2182], хочет, чтобы перевели в немецкий «Логос» статью из «Символизма» «Искусство будущего»[2183], пристает к Петровскому и Эллису, чтобы те писали рецензии в «Логос», советуется с нами о всех деталях «Логоса»; словом, «Логос» и «Мусагет» объединились; хотелось бы Ваш взгляд не теоретический, на расстоянии из заграницы, а реальный на основании общения с Гессеном.
Вот один факт, где досадуешь, что Вас нет; есть ряд других фактов (например, Маргарита Кирилловна[2184], «Скорпион», «Аполлон», дружба с Блоком[2185]) и т. д.
Скоро выходят: «Муз<ыка> и мод<ернизм>», «Арабески», «Камена»[2186], будет готова рукопись «Гильдебрандт»[2187], «Логос» (2-й)[2188] уже весь почти напечатан, «Религ<ия> Диониса» – тоже[2189]; а там – ряд неизвестностей, ряд назревающих проектов, к осуществлению которых надо бы уже делать шаги, а их еще и обсуждать нельзя (Вас нет и неизвестно, когда Вы будете). Имейте в виду, что в текущем году мы можем или оказаться на гребне волны, или удачное возвышение «Мусагета» (он – влиятельнее уже «Скорпиона») минутно; нужно бороться; а издательство без фактического главы в минуту напряжения почти что корабль без кормчего. И вот, Эмилий Карлович, неизвестно, верите ли Вы в «Мусагет»: я – верю и живу планами о будущем; но я себя вижу как «мы»; пока «мы», объединенное Вами, отсутствует в жизни каждого дня, невольно отступаешь; и растет Кожебаткин.
О Кожебаткине: в результате лета и осени Кожебаткин не раз являлся гением вдохновителем «Мусагета»; я за это время полюбил его невольно; ему одному мы обязаны престижем внешнего влияния; он весь кишит интересными планами и проектами; работает вовсю и выказывает себя не только дипломатом, но и понимающим задачи «Мусагета». И я невольно смотрю на него не как на секретаря; ибо он и влияет на Брюсова, и на Марг<ариту> Кирилловну; он, например, съездил в Петербург (обежал 30 книжных магазинов, устроил сбыт книг), и в результате: «аполлоновцы» в нас заискивают, с нами дружат; он ходит в «Скорпион»; и «Скорпион» нам уступает по всем пунктам; в деле об «Альманахе»[2190]. Это уже не задача секретаря; он приглашает почти ежедневно обедать Гессена и систематически его «мусагетит» – этого я не могу делать; то есть, сейчас, если не будет Кожеб<аткина>, «Мусагет» провалится. В прошлом году он был «homo novus»[2191] и часто казался досаден; а теперь невольно он наш; мой совет Вам, дорогой Эмилий Карлович, не подчеркивайте его «чуждость» нам; он страшно чуток и, знаю, искренне огорчается (несколько обижается) отношением Вашим к нему, как наемнику; ведь он в сущности делает то, что формально делать не обязан (возит в ресторан Кузминых для того, чтобы сблизиться с ними во имя Мусагета, парализовать «козни» Брюсова); недавно Гершенсон нам завидовал, что у нас есть такой незаменимый и всей душой верный человек; помимо моей невольно выросшей любви к нему, мне приходится, ради его нужной для нас предприимчивости, смазывать лаской колеса его усердия. Он сейчас учится всячески; и растет, как инициатор, нам нужный; если он заметит наше чуранье его, у него, понятно, пропадет пафос; а мы – в процессе всяческого завоевания влияния. Собственно, он нужен, как человек, в деле завязывания сношений и дипломатии, лучше нас практически действующий; если Вы, я (Эллис не умеет быть официальным – вы знаете) устали, разбиты, а надо быть во всеоружии представительства, на Кожебаткина поручиться можно вполне; например: Брюсов объявил, что в альманахе «Мусагет» будут лишь те, кто не даст «Скорпиону» (поставил: «Северные цветы» или «Мусагет»). Кожебаткин фактически перебил стихи у петербуржцев, уломал Полякова, а потом, когда я должен был говорить об этом с Брюсовым, сам вызвался меня сопровождать: был поставлен вопрос: победить Брюсова, разорвать со «Скорпионом», или во всем уступить (писать обо всем Вам и ждать ответа, когда это был вопрос двух дней, невозможно); мы шли на риск; и победил «Мусагет», т. е. Кожебаткин; Брюсов, уличенный в двуличии Кожеб<аткиным>, уступил по всем пунктам и даже обещался сам участвовать у нас[2192]. Но довольно о Кожебаткине.
–Сейчас на очереди вопросы, разрешение которых возможно лишь в Вашем присутствии по ознакомлению со всем реальным (в днях, часах, сроках) ходом проведения идеальной позиции «Мусагета», как «и<здатель>ства», претендующего на власть.
1) Разработка программы книг 1910–1911 года.
2) Вопрос о примате книг или теоретических сборников.
3) Расширение или нерасширение контекта.
