«camera»[2278] – «quando costа» [2279]; собирались сицилийцы, бессвязно лопотали, и я, не узнав ничего, опять садился на извозчика. Единственно, что нашли мы, – в Монреале две комнаты с видом 8 лир пансиона с каждого; городок – арабско-испанский, очаровательный, но… – сперва мы умерли от холода, обои в комнатах – в клочьях, одно стекло в окне – разбито; а тут – грянули холода (Монреаль значительно выше Палермо). Едва уговорили мы поставить нам печку: поставили – два дня мы угорали; Ася угорела серьезно; печку нельзя было топить; и опять мы замерзли; далее: уговорили мы поставить керосиновую печь: поставили – в комнатах заплавали клочья копоти; опять-таки топить нельзя; опять холод – и сыро. А между тем; в неделю подали счет 130 лир; плюс минимум еще шесть лир в день (табак – 30 чентезими, спички – 20, Асе папиросы – 1 лира, спирт для чаю, чаи, открытки, почта и т. д.). 6 ? 7 = 42; 130 + 42 = 172 лиры неделя, если сидеть, мерзнуть, не трогаться с места, ничего не видеть и т. д.; или 688 лир в месяц; на передвижение, осмотры, экскурсии, покупку хотя бы платков, сапог и др<угих> вещей менее ста лир в месяц. И вот мы решили: в Палермо жить дорого, в Монреале сейчас наживем смертельную простуду; справились по Бедеккеру[2280]; оказалось: в Тунисе дешевле, чем здесь; едем в Тунис и там проведем зиму; там же начинаю «Голубя», там быстро пишу драму[2281]. Но, Эмилий Карлович, придется просить Кожебаткина похлопотать о продаже кавказского имения[2282]; авось в шесть месяцев что-нибудь устроится, а пока – в 6 месяцев обязуюсь докончить «Голубя»; сейчас жарю ежедневно по фельетону; кажется, сумма фельетонов обещает составить книгу «Путевые заметки»; собираюсь предложить «Мусагету». Сейчас примусь за четвертый фельетон; три выслал[2283].
Но, Эмилий Карлович, выяснилось, что не 200, а триста рублей нам нужно; здесь в Монреале вот уже пятый день как веду счет; собираюсь его Вам представить по истечению месяца.
А сейчас очень прошу месяца 3 уступить мне гонорар за фельетоны; у меня единственный костюмчик, у Аси нет шляпы, сапоги мои уже 10 дней – развалины; кроме того – переезд в Тунис; и вот: хотелось бы, чтобы было так: чтобы в счет идущих моих в «Речи» и в «Утре России» фельетонов прислали мне в Тунис рублей 150; а затем по истечению месяца, то есть к пятому русскому январю мне прислали сумму на следующий месяц (300 рублей); а затем вычли экстренные 150 рублей по мере печатания фельетонов. 150 рублей = 3 моих фельетона. Фельетонов буду писать по 4 в месяц. 3000 рублей окуплю следующим образом. 20 листов «Голубя» по 150 рублей за лист в «Русской Мысли» = 3000[2284]; кроме того: напечатание отдельным изданием в «Мусагете» – минимум 300; книга статей о Италии – 150 р. (так?); драма – 150 (так?). Итого: заработаю: 3000 + 300 + 150 + 150 = 3600 рублей. Умоляю Вас, дорогой друг, согласиться на мое предложение.
–Да?..
–Спешу окончить письмо: из Туниса пишу о себе – внутренно: пишите.
Адрес: Тунис. Poste restante. Мне.
Остаюсь любящий
Б. Бугаев.P. S. Анне Михайловне привет. Привет Николаю Карловичу [2285].
РГБ. Ф. 167. Карт. 2. Ед. хр. 25. Опубликовано Г. В. Нефедьевым: Русско-итальянский архив. II. С. 136–138.Датируется на основании пометы рукой Метнера: «1/I 911» (видимо, дата отправления на почтовом штемпеле с несохранившегося конверта).23 декабря 1910 г. (5 января 1911 г.). ТунисМилый Эмилий Карлович!Привет из Туниса[2286]. Странно, точно во сне. Каждый араб – благороден, красив, доисполнен достоинства. Вот вид Туниса, одна из сотен улиц; долго сегодня шатались среди мавров и негров; хорошо; только все еще холодно; пожалуй, холодней, чем в Сицилии. Но прекрасно, дешевле, французы – как после итальянцев им радуешься; арабы – тоже благородней. Обнимаю.
Б. Бугаев.P. S. Привет от Аси.
С Новым годом!
РГБ. Ф. 167. Карт. 2. Ед. хр. 26. Видовая цветная открытка: «Tunis. Soak des Armes».Датируется по почтовому штемпелю: Tunis. 5. 1. 11. Штемпель получения: Москва. 29. 12. 10.201. Белый – Э. К. Метнеру, А. С. Петровскому, Н. К. Метнеру, Н. П. Киселеву, М. И. Сизову, Н. А. Тургеневой
с новым годом! Желаю радости, счастья; сейчас сидели с Асей перед углями; камин рассказывал про то, что могло бы быть, да не вышло. Милый, верьте, – будет, будет, будет! Целую, жму руку.
Б. Бугаев.Родной мой Алексей Сергеевич!Да, камин говорит: рассказывает: сейчас был не в Тунисе, а с вами всеми, с «московским». Буду скоро писать, а сейчас, в этот день русского Рождества, хочется только сказать: с новым годом: и этот год будет решающим. Обнимаю.
