— Боже мой! Что это значит?
Вальтер, раздраженный, крикнул:
— Это значит, что этот интриган вскружил ей голову. Это он заставил ее отказать Казолю. Еще бы! Приданое пришлось ему по вкусу!
Он начал в бешенстве ходить по комнате, крича:
— Ты тоже без конца за ним ухаживала, льстила ему, любезничала, не знала, как ему угодить. Целый день только и слышно было: Милый друг здесь, Милый друг там, с утра до вечера. Вот он и отплатил тебе.
Она прошептала, побледнев:
— Я… за ним ухаживала?
Он прокричал ей прямо в лицо:
— Да, ты! Вы все от него без ума! Марель, Сюзанна, все вы. Ты думаешь, я не замечал, что ты двух дней не могла прожить без него?
Она выпрямилась и сказала трагическим тоном:
— Я вам не позволю так говорить со мной. Вы забываете, что я воспитывалась не в лавке, как вы…
Сначала он остановился ошеломленный, потом бросил яростное «Черт возьми!» и вышел, хлопнув дверью.
Оставшись одна, она инстинктивно подошла к зеркалу, чтобы взглянуть на себя, чтобы посмотреть, не произошла ли с ней какая-нибудь перемена, — до того все это казалось ей невероятным, чудовищным. Сюзанна влюбилась в милого друга! Милый друг хочет жениться на Сюзанне! Нет! Она ошиблась. Это неправда! Девочка почувствовала вполне естественную склонность к этому красивому молодому человеку, она надеялась, что ей позволят выйти за него замуж; это был ее каприз. Но он? Он не мог участвовать в этом. Она размышляла, взволнованная, как перед большим несчастьем. Нет, Милый друг наверно ничего не знал о выходке Сюзанны.
И она долго думала о том, что это за человек. Вероломен он или невинен? Какой он подлец, если сам подготовил все это! Что будет дальше? Сколько опасностей и мучений видела она впереди!
Если он ничего не знает, все еще может уладиться. Увезти Сюзанну путешествовать на полгода, — и все пройдет.
Но как она сможет видеться с ним потом, она сама? Она ведь все еще любила его. Эта страсть вонзилась в ее сердце, как стрела, и ничем нельзя было вырвать ее оттуда.
Жить без него было для нее невозможно. Лучше умереть.
У нее началась головная боль. Мысли ее блуждали в тоске и сомнениях, становились тяжелыми, смутными, мучительными. Она терялась в догадках, приходила в отчаяние от неизвестности. Она посмотрела на часы, — было больше часу. Она сказала себе: «Я не могу больше, я схожу с ума. Я должна знать. Пойду, разбужу Сюзанну и спрошу у нее».
И, сняв башмаки, чтобы не шуметь, со свечой в руке, она пошла в комнату своей дочери. Она открыла дверь очень тихо, вошла и посмотрела на постель. Постель была не смята. Сначала она не поняла, в чем дело, и подумала, что девочка все еще спорит с отцом. Но вдруг ужасное подозрение мелькнуло у нее в голове, и она побежала к мужу. Через секунду она была у него, бледная, задыхающаяся. Он лежал в постели и читал.
Он спросил с испугом:
— Что такое, что с тобой?
— Видел ты Сюзанну?
— Я? Нет. А что?
— Она… она… ушла. Ее нет в комнате.
Одним прыжком он очутился на ковре, сунул ноги в туфли и в одной развевающейся рубашке бросился в комнату дочери.
Как только он в нее вошел, у него не осталось сомнений. Она убежала.
Он упал в кресло и поставил лампу на стол, перед собой.
Жена вошла вслед за ним. Она пролепетала:
— Ну, что?
У него не было сил отвечать, не было сил сердиться. Он простонал:
— Все кончено. Она в его руках. Мы пропали.
Она не, понимала:
— Как, пропали?
— Ну да, черт возьми! Теперь уже он должен жениться на ней.
У нее вырвался дикий, неистовый крик:
— Он! Никогда! Ты с ума сошел!
Он ответил печально:
— Крики не помогут. Он похитил ее; он ее обесчестил. Теперь уж лучше всего выдать ее за его замуж. Если мы будем осторожны, никто не узнает
