Но реализации заложенных в Конституции СССР 1977 г. прогрессивных положений в полной мере так и не произошло. Каким бы замечательным не был Основной закон, он не может работать сам по себе. Сохраняющееся отношение к правам граждан как к производному институту от интересов государства и общества, а также сохранение тоталитарного политического режима и бюрократического государственного аппарата, ведомого КПСС и на данном этапе сводили действие конституционных положений к декоративности. Действие Конституции ограничивалось и деформировалось другими нормами, в основном подзаконного характера.
Как идеология, так и практика строительства Советского государства изначально пошла по пути рассмотрения всех государственных, общественных и правовых явлений исключительно через призму классовой борьбы, что, к сожалению, привело к неприятию либо даже к принципиальному отрицанию достижений буржуазного общества в области развития системы общечеловеческих ценностей.
Но нельзя отрицать и придавать забвению имевшиеся в советский период значительные достижения в области закрепления и практической реализации экономических, социальных и культурных прав (таких как право на труд, право на отдых, право на охрану здоровья, право на материальное обеспечение в старости, в случае болезни, полной или частичной утраты трудоспособности, а также потери кормильца, право на жилище, право на образование, на пользование достижениями культуры), что на сегодняшний день, к сожалению, вновь выглядит как отдаленная цель, для достижения которой требуются колоссальные усилия.
Провозглашение данной группы прав является неоспоримым вкладом именно Советского государства, что признано мировым сообществом и оказало существенное влияние на выработку положений Всеобщей Декларации прав человека, Международного Пакта об экономических, социальных и культурных правах и других актов международного права в сфере прав человека.
При этом, однако, Советское государство явно обделяло вниманием другие категории прав и свобод, что объясняется марксистско-ленинской идеологией, которая исходит из того, что только наличие реальных экономических прав является необходимой предпосылкой жизненности иных прав граждан, в том числе политических и личных.
Осмысление современного состояния конституционного законодательства Российской Федерации требует конкретно-исторического подхода, ибо успешное продвижение вперед невозможно без глубокого анализа предыдущей эпохи. Конституционное законодательство Советского государства – это факт истории, важный урок как для современности, так и для будущего.
Становление конституционного института прав и свобод, равно как и отношение к нему со стороны государства, в нашей стране прошли сложный путь, который к тому же еще весьма далек от своего завершения. Как показывает наш собственный исторический опыт, и прежде всего опыт советской эпохи, между закреплением прав и свобод в основном законе и их реальным обеспечением существует дистанция огромного размера.
«Общество, в котором не обеспечено пользование правами и не проведено разделение властей, не имеет конституции» [764] – это было закреплено еще в ст. 16 французской Декларации прав человека и гражданина 1789 г. С точки зрения сегодняшнего дня можно сделать вывод о том, насколько пророческим оказалось это утверждение, сделанное в то время, когда конституционное закрепление прав и свобод в мировой практике находилось на самой начальной стадии.
Современная Россия, объявившая себя преемницей СССР, формируется на развалинах государства, которое практически на всех этапах своего развития характеризовалось как тоталитарное, в котором сформировались традиции отношения к правам и свободам граждан, их законным интересам как к элементам вторичным, производным от интересов государства, общества, отдельного класса. И это одно из самых тяжело устранимых наследий прошлой эпохи, поскольку, несмотря на то, что прошло уже два десятилетия после ликвидации тоталитарного режима, в современной России по-прежнему сохраняются живучие традиции недооценки человека, его прав и свобод. Сказывается покорность и непротивление многих представителей старшего поколения при нарушении их прав – и трудно осуждать людей в этом, поскольку всю предыдущую сознательную жизнь им втолковывали, что государственные и общественные интересы гораздо важнее личных. Среди молодежи массовыми явлениями стали полная апатия к происходящим событиям, правовой нигилизм. Для населения в целом все еще характерен невысокий уровень правовой культуры, сохраняется неверие граждан в возможность отстоять свои нарушенные права. Многими гражданами положения Конституции воспринимаются как фасадный атрибут государства, никого ни к чему не обязывающий. Все это в свою очередь создает соответствующее отношение чиновников, продолжающих смотреть на вопрос о проблемах реализации правам и свободам граждан «сверху вниз». Эти явления нашему обществу еще только предстоит преодолеть.
Люди верят делам, которые не расходятся со словами. Нужны реальные и общезначимые политико-правовые события, которые бы укрепляли доверие личности к власти, возрастающее количество примеров эффективной правовой защиты личности, их широкая популяризация[765].
Необходимо понять, что Конституция не панацея от всех бед, она не может заменить собою все остальные институты, гарантирующие от злоупотреблений властью и игнорирования конституционных установлений. Культура, менталитет, привычки, традиции прошлого довлеют неизмеримо сильнее всяких конституционно-правовых регуляторов[766].
Показательным критерием для определения современного российского государства как правового и социально ориентированного является его способность не столько зафиксировать права и свободы граждан, сколько реально гарантировать исполнение провозглашенных прав и свобод, а также обеспечить их защиту от каких бы то ни было посягательств. Поэтому одна из главных задач настоящего времени – поставить права и законные интересы
