расстрелы личного состава. Главком Вацетис писал Ленину: «Дисциплина в Красной армии основана на жестоких наказаниях, в особенности на расстрелах… Беспощадными наказаниями и расстрелами мы навеяли
Разгул красного террора в сентябре – ноябре 1918 г. смутил даже многих коммунистов. 6 февраля 1919 г. в московской газете «Всегда вперед» была опубликована статья Ю. Мартова под названием «Стыдно». В ней говорилось: «Какая гнусность! Какая ненужная жестокая гнусность, какое бессовестное компрометирование русской революции новым потоком бессмысленно пролитой крови!»[817].
Началом массового террора может служить телеграмма В.И. Ленина к руководству Пензенского губисполкома на имя Евгении Бош от августа 1918 г. в которой Ленин давал указания, как справиться с крестьянскими восстаниями: «Сомнительных – запереть в концентрационный лагерь вне города», а кроме того, «провести беспощадный массовый
В 51 томе Полного собрания сочинений имеется письмо Ленина Троцкому от 22 октября 1919 г. о мобилизации на фронт «тысяч двадцать питерских рабочих». Однако текст приведен не полностью, из него купирован небольшой кусочек: «…плюс тысяч 10 буржуев, поставить позади их пулеметы, расстрелять несколько сот и добиться настоящего массового напора на Юденича» (Полн. собр. соч. Т. 51. С. 68). Как отмечает Евгений Данилов, автор книги «Ленин – тайны жизни и смерти» – «Понятно, почему редакторы из Института Марксизма-Ленинизма убрали этот отрывочек, хотя в тех же 55 томах имеется немало ленинских кровожадных высказываний. Стрелять в спины гражданских лиц – это уже жестокость патологическая» [819].
То, что терроризм являлся государственной политикой в первые годы существования молодого советского государства нет никаких сомнений. Естественно она же влияла и на пенитенциарную сферу. Население страны сразу же после Октябрьского государственного переворота 1917 г. было поделено на «
Это подтверждают и политические сводки и статистика этих лагерей. Так, например, на 25 ноября 1919 г. в стране был 21 лагерь (16 000 заключенных), к ноябрю 1920 г. число лагерей возросло до 84 (59 000 заключенных). К маю 1921 г. число концентрационных лагерей уже достигло 128, а количество заключенных – примерно 100 000 человек[820].
Но интересно другое, как пишет известный историк С.П. Мельгунов: «на 1 июля 1923 г. по спискам Главного управления мест заключения (ГУМЗ) арестованных считалось 72 685 человек – из них 2/3 приходилось на
Таким образом, пенитенциарные учреждения советской республики наполнялись в первую очередь
Отойдя от политической мотивации можно отметить возраст заключенных находившихся в лагерях и тюрьмах РСФСР в 1918–1919 гг. Имеются следующие данные: большинство осужденных – 59 % это люди в возрасте до 30 лет. Лица средних лет (от 30 до 50) составляют примерно 1/3 осужденных или 32 %, а старики (так в тексте документа. –
Думается, что увеличение количества женщин-преступниц по данным уголовной статистики связано не с криминализацией советского общества именно женским элементом, а скорее всего все с теми же политическими процессами. Введение института заложников предполагало интернирование всех «
Как показывает статистика, количество осужденных находящихся в местах лишения свободы увеличивалось из года в год. Количество заключенных росло не только за счет осужденных по суду, но и иностранных военнопленных первой мировой войны и дезертиров германского фронта. Проблема переполненности тюрем была настолько серьезной, что в дело вмешался сам Председатель ВЧК Ф. Дзержинский. В Центральном архиве ФСБ РФ сохранился документ, свидетельствующий об этом, приведем его полностью:
«№ 174/173 от 23 июня 1919 г.
О разгрузке тюрем от дезертиров
и организаций из них штрафных частей.
Прилагаю при сем копию телеграммы Предценкомдезертир тов. Данилова, Всероссийская Чрезвычайная Комиссия предлагает Вам оказывать местным органам по борьбе с дезертирством всяческое содействие в исполнении прилагаемой телеграммы.
Телеграмма № 141
