наличию массовых пробелов, что и подтверждают цитируемые приказы и инструкции ВЧК, ОГПУ и Наркомата юстиции РСФСР.
Необходимо помнить, что государственная система мест заключения являлась и является важнейшим элементом общей системы государственной власти, а это прежде всего означает, что изменения социальной политики государства сразу же приводят к изменению пенитенциарной политики. Яркий пример: демократические преобразования происшедшие в нашей стране в 1991–1993 гг., создание нового государства – Российская Федерация привели к тому, что система мест заключения России перешла из МВД в Министерство юстиции. Этот факт имел место 29 июля 1998 г.
Возвращаясь к началу ХХ века, к первым годам установления советской власти (1917–1920 гг.), говоря о переполненности мест заключения важно подчеркнуть, что в российских местах лишения свободы содержались и иностранные военнопленные. Имеются следующие данные: «в 1917 г. было 167 тыс. военнопленных Германии, около 2,3 млн. военнопленных Австро-Венгрии и Турции. Итого 2,4 млн. человек»[830].
Судьба их сложилась по-разному, некоторые примкнули к «белому движению», но и значительная часть иностранных военнопленных, выступая на стороне большевиков, создавали интернациональные отряды. Некоторая часть военнопленных, после февральской революции, находилась уже на вольном поселении, и после подписания Брестского мирного договора была реэвакуирована на родину. Но первоначально факт пребывания такого количества людей имел значение для советских мест заключения.
Для того чтобы вести точный учет оставшихся иностранных военнопленных 13 января 1920 г. НКВД издает специальное распоряжение по концлагерям России, в котором было сказано: «В трехдневный срок со дня получения сего предоставить все списки, которые должны были вестись специально на этот предмет – всех иностранных граждан, числящихся за Вами в качестве заложников, уголовных, политических осужденных или подследственных… В списках должно быть указано: основание ареста, с какого времени содержится, какой национальности иностранец…»[831].
Хронологически прослеживая развитие ситуации далее, важно отметить, что к лету 1920 г. в советской России кардинально меняется карательная политика власти в отношении иностранных военнопленных. Объяснить это можно довольно просто. Большевистская пропаганда постоянно твердившая о подготовке мировой революции, видела в иностранных военнопленных распропагандированных в России, своего рода «пятую колонну», которую можно было бы использовать при проведении революций в Венгрии, Германии, Австрии и других государствах Европы. Поэтому, здесь достигались две задачи: 1) освобождались места в исправительно-трудовых колониях; 2) иностранные военнопленные были уже заражены вирусом «пролетарского интернационализма» и являлись готовой средой для проведения социалистической революции у себя на родине. Т. о. возможность использования «своих» людей при проведении социалистических революций в других странах Европы не сбрасывалась со счетов.
Количество иностранных военнопленных было значительным и те иностранцы которые вели враждебные военные действия и были захвачены в плен находились в специальных лагерях. О том факте, что количество их было не малым, говорят решения правительства страны. Уже «в середине 1919 г. в соответствии с решением Совета обороны в концлагеря должны были направляться иностранные подданные проживающие на территории РСФСР, которые ведут враждебные и военные действия против советской власти, также военнопленные»[832].
Однако в начале 1920-х годов такого рода концлагеря стали упраздняться. Как пишет известный исследователь советской пенитенциарной системы проф. М.Г. Детков «…Решением от 26 декабря 1922 г. президиум Кубано-Черноморского исполкома принял решение ликвидировать Краснодарский и Армавирский концлагеря»[833].
И хотя, и лагеря для иностранных военнопленных и лагеря где содержались лица, в отношении которых имелся приговор революционного трибунала или народного суда, являлись пенитенциарными учреждениями, правовой их статус был различный. Главное отличие в них – принудительный труд.
Хаос в пенитенциарной системе молодого советского государства заключался еще и в том, что по постановлению ВЧК направляли заключенных в так называемые «
Таким образом, разработка исправительно-трудового кодекса РСФСР являлась острой необходимостью, но и она, как показывают архивные материалы и периодическая юридическая печать того времени велась не просто. И в основе споров стоял, прежде всего, вопрос – кому будет принадлежать пенитенциарная система государства?
Эти споры велись практически с самого начала ее образования. Уже в 1920 г. НКВД выступил с инициативой объединения всех мест лишения свободы в единую систему и передачей последнему всех функций управления, аргументируя тем, что Главное управление принудительных работ сможет реализовать на практике принцип самоокупаемости гораздо быстрее, чем это сделает Центральный карательный отдел Наркомата юстиции. В свою очередь, представители Народного комиссариата юстиции полагали, что представители администрации мест заключения, находящиеся в подчинении НКВД, проблемой перевоспитания заключенных не озабочены, тогда как в пенитенциарных учреждениях Наркомюста этой проблеме уделяют повышенное внимание. Первая попытка решения проблемы была предпринята 9 февраля 1922 г. после ликвидации ВЧК:
