председателя СНК РСФСР А.Д. Цурюпу 18 марта 1922 г. о том, что рассмотрение вопроса о передаче концентрационных лагерей и тюрем в ведение Наркомюста перенесен в Политбюро и поэтому ходатайствовал «…не ставить этот вопрос в СНК до разрешения его в Политбюро». Сам Ф.Э. Дзержинский по данному вопросу дважды обращался в ЦК РКП(б): 26 июля и 19 (по другим данным 20 сентября 1922 г.). Постановлением СНК РСФСР от 25 июля того же года все места заключения переданы уже из Наркомюста в подчинение НКВД.
12 октября 1922 г. было принято совместное постановление НКВД и Наркомюста о создании Главного управления мест заключения, находящегося в составе НКВД. Сразу после создания начальником главка стал Е. Г. Ширвиндт, пребывавший на этой должности до 15 декабря 1930 г., то есть до ликвидации возглавляемого им управления.
Важным этапом в деле становления пенитенциарной системы Советской России явилось утверждение 3 ноября 1922 г. Временного положения о Главном управлении мест заключения РСФСР и его местных органах. Из документа явствовало, что с этого времени управление всеми местами лишения свободы, включая сюда и те, которые ранее пребывали в системе Народного комиссариата юстиции, переходило в НКВД РСФСР. Несколько позже, 4 апреля 1923 г., в свет вышло Дополнение к Временному положению о Главном управлении мест заключения Советского государства и его местных органах.
Анализ источников и литературы показывает, что в течение всего 1922 г. между Народным комиссариатом юстиции и народным комиссариатом внутренних дел продолжалось ожесточенное противостояние, причиной которого являлась борьба за руководство всей пенитенциарной системой государства. О реально сложившемся на тот период времени параллелизме в управлении местами лишения свободы и тех мотивациях, на которых основывались руководители НКВД РСФСР в противостоянии с представителями НКЮ дают, например, тезисы С.О. Роднянского, которые были разработаны в феврале 1922 г., а также письмо Ф. Э. Дзержинского от 19 сентября 1922 г. по данному вопросу[834].
О том, что вопросы Исправительно-трудового кодекса 1924 г. капитально прорабатывались и постоянно находились в центре внимания заинтересованных органов свидетельствуют материалы Центрального архива ФСБ РФ. В Циркуляре НКВД РСФСР от 13 октября 1924 г. № 468 «Всем губернским (областным и краевым) инспекциям мест заключения» отмечается: «…Издание Исправительно-Трудового Кодекса знаменует собой
Достаточно сказать, что 25 ноября 1924 г. в повестке дня предстоящего Второго Всероссийского съезда работников пенитенциарного дела стояли уже совершенно новые вопросы, которые затем органически вошли в качестве разделов в Первый ИТК 1924 г. например к ним относились: 1) Распределительные и Наблюдательные Комиссии, как институты дополняющие судебную систему Республики; 2) Труд заключенных, как основной метод в деятельности пенитенциарных учреждений и его практическое значение; 3) Сеть исправительно-трудовых учреждений, формы и методы пенитенциарной деятельности среди несовершеннолетних правонарушителей; 4) Организационные вопросы, например, взаимоотношения мест заключения с прокуратурой, ОГПУ и милицией[836].
Таким образом, принятию ИТК 1924 г. предшествовала большая работа заинтересованных ведомств. Уже в октябре 1923 г. был созван Всероссийский съезд работников пенитенциарного дела[837].
Сам проект будущего кодекса обсуждался в комиссии ЦКК-РКИ при проверке мест заключения и на V-м Всероссийском съезде деятелей советской юстиции в марте 1924 г.[838]
И наконец, 16 октября 1924 г., вторая сессия ВЦИК РСФСР одиннадцатого созыва утвердила Исправительно-трудовой кодекс РСФСР[839].
Впоследствии аналогичные кодексы приняли и другие союзные республики (Украина, Грузия, Узбекистан, Азербайджан – в 1925 г., Белоруссия – в 1926 г. и т. д.).
Основные начала уголовного законодательства СССР и союзных республик, принятые ЦИК СССР 31 октября 1924 г., стали общесоюзным законодательным актом, закрепившим основные положения и принципы борьбы с преступностью, систему наказаний (мер социальной защиты), принципы назначения наказания и освобождения от него. Поскольку работа по подготовке республиканского Исправительно-трудового кодекса велась ГУМЗ НКВД РСФСР задолго до принятия Основных начал, то получилось так, что кодекс хронологически опередил Основные начала [840]. К тому же он учитывал по существу все нормы, касающиеся лишения свободы и принудительных работ, нашедшие отражение в Основных началах, так что не потребовалось никаких серьезных изменений для приведения этих двух документов в соответствие друг с другом.
Кодекс, исходя из задачи сочетания элементов наказания и воспитания, преследовал цель предупреждения преступлений, ограждения общества от преступников, перевоспитания последних и возвращения их к честной трудовой жизни. На первое место выдвигалась задача перевоспитания, а не возмездия. Содержание в исправительно-трудовых учреждениях, как гласил ИТК, «должно быть целесообразно и не должно иметь целью причинение физических страданий и унижения человеческого достоинства»[841]. Категорически запрещалось применение физического воздействия, кандалов, наручников, карцера, строго одиночного заключения, лишения пищи и т. п.
Основой перевоспитания заключенных провозглашался целесообразный режим в сочетании с обязательным общественно полезным трудом и культурно-воспитательной работой.
Труд призван был приспособить заключенного к условиям жизни в новом обществе, в связи с чем при местах заключения создавались производственные предприятия и мастерские. Большое значение (особенно в середине 20-х гг.) придавалось развитию в системе НКВД
