хронической усталостью и недосыпанием, может, неброской, не стесняющей движений одеждой, видневшейся из-под форменных мантий с различными нашивками. А может быть — схожестью выражения глаз: упрямого и несгибаемого. Глаз, с твердым прищуром смотрящих вперед. Глаз людей, стоящих на переднем крае тяжелой войны с превосходящим противником, но, тем не менее, не утративших боевого духа, людей, готовых скорее погибнуть в бою, чем признать поражение и сложить оружие.
Это были авроры. Те самые три отряда отборных магов, общее командование над которыми, изрядно нажав на Министерство, взял на себя Аластор Хмури, и которые стали настоящей костью в горле армии Вольдеморта. Вездесущие, неуловимые, почти неистребимые, закаленные победами и утратами, они могли бы и сами выиграть эту войну, будь их хотя бы в три раза больше. Но враг многократно превосходил числом полторы сотни храбрецов, и далеко не все прихвостни Темного Лорда были людьми. Максимум, на что хватало авроров, так это на сдерживание Вольдемортовых орд. И они держали натиск, заставляя врага дорого платить за каждый шаг вперед, и сами при случае не разменивались на цену. Кто-то погибал, кто-то не выдерживал, ломался и уходил, но те, кто оставался…
Ни одно живое существо не рекомендуется прижимать спиной к стене. И если даже загнанная в угол крыса способна навести страх на более крупного врага, то что говорить о человеке? Вооруженном тем, чего нет и быть не может у животных — разумом, свободной волей и верой в идеи, зачастую пересиливающей даже могучий инстинкт самосохранения? Верой в то, что он воюет за правое дело. А если добавить ещё и такой мотив, как оставшиеся за спиной мирный дом и семья, смесь и вовсе выйдет гремучая.
Отчаянные леди и джентльмены, собравшиеся под началом Аластора Хмури, уже давно не боялись ни бога, ни черта, ни самого Вольдеморта, а при случае преподали бы мастер-класс французских поцелуев даже дементорам.
Построенные тремя группами — по числу отрядов — на поле, служившем когда-то полигоном для отработки боевых заклинаний, они переминались с ноги на ногу, вскользь осматривая окрестности с уже намертво въевшейся привычкой оценивать позицию для обороны или наступления. Кто-то негромко беседовал со знакомыми, а кто-то уже полулежа расположился на нагретом за длинный день пригорке, надеясь вздремнуть хотя бы минут двадцать. Зачем их всех собрали здесь, сдернув с пунктов наблюдения и временных точек дислокации, не знал никто. Но авроры не слишком тревожились по этому поводу: командиры отрядов и подразделений, имевшие столь редкие в настоящие дни волшебные зеркала связи, в случае прорыва или нападения тотчас получили бы информацию от наблюдателей и немедленно аппарировали бы со своими людьми в любую точку страны. Такой уж была эта война — без линии фронта, везде и нигде, когда враг мог оказаться и впереди, и за спиной.
Наконец, из дверей одиноко стоящего одноэтажного здания, где в былые времена хранился различный тренировочный инвентарь, вышли три фигуры. Одна широкая, приземистая, чуть подпрыгивающая при ходьбе, однозначно принадлежала командиру, Аластору Хмури, которого подчиненные за глаза звали либо просто «Хмури», либо «наш старик».
Этот неулыбчивый, вечно насупленный, искалеченный ветеран множества битв с темными магами, давно снискал нешуточное уважение и даже почитание среди своих подчиненных. Богатейший личный опыт, отличное знание тактики, умение выстраивать хитроумные комбинации, позволяющие почти на равных воевать против численно превосходящего противника — все это у него было с лихвой. И неудивительно, что одно только упоминание его имени вызывало гордость у его людей и мучительную изжогу у командиров отрядов Тёмного Лорда. А видя, как Аластор, несмотря на увечье, одним из первых кидается в бой, многие авроры с уверенностью говорили, что «их» старик даже на своей деревянной ноге ещё спляшет джигу на косточках Вольдеморта.
По мере приближения Хмури строй выровнялся, спящих растолкали, разговоры почти утихли. Собравшиеся внимательно рассматривали двоих незнакомцев, вернее, незнакомца и незнакомку, шедших рядом с их командиром.
Девушка — ростом чуть выше среднего, почти белые волосы собраны в хвост на затылке. Свободная одежда непривычного покроя, в разрезах поблескивает синеватая сталь. В руке она несла холщовый мешок, а из-за её плеча выглядывал длинный посох, с одного конца расплющенный, как весло.
Юноша же… Темноволосый, в круглых очках, где-то на полголовы выше девушки, сложенный, как легкоатлет, он был одет в широкие штаны, заправленные в шнурованные ботинки на толстой подошве, серую футболку и полотняную безрукавку с множеством карманов. Обычный, ничем не примечательный парнишка — если не считать того, что в руках он держал самый настоящий японский меч, только очень уж длинный, и держал весьма уверенно.
Взгляды любопытствующих переместились вновь на Хмури — уж больно непохожим на себя выглядел старый аврор. Волшебный глаз Аластора с жужжанием выписывал замысловатые восьмерки и очерчивал шестиугольники, здоровый же хмурился больше обычного. Сам Хмури через каждые два шага фыркал, крутил головой и отдувался, словно хватив стакан неразбавленного спирта. Выглядело все так, точно неизвестные гости принесли с собой некие новости, приведшие старого служаку в состояние легкого обалдения — а Хмури несмотря на его внешнюю горячность и вспыльчивость было весьма нелегко вывести из равновесия.
Но такими ли неизвестными были гости?
Аврорам по долгу службы положено иметь острый глаз и хорошую память, и когда Аластор и его спутники подошли ближе, то сразу несколько человек узнало в юноше пусть повзрослевшего, но…
