дотянуться, и, как живой, с недовольным шорохом втянулся обратно в дымящийся зев прохода.
Инстинктивно прижавшиеся к стенке Уизли с шумным вздохом облегчения сползли по ней на пол, который в этом тоннеле были сух и относительно чист, и пустили по кругу бутыль воды с лимонным соком.
— Ух ты, — выдохнул Фред, оторвавшись от горлышка и передавая бутылку. — Я уж думал, мы там… того… Сгорим на работе, так сказать… Спасибо, сестричка. И твоему бесформенному другу тоже наше с большущей кисточкой.
— Да уж, — кивнул Джордж. — А ботамоти, Джин, это не то, о чем ты подумала, а сладкие рисовые колобки с бобовой пастой. Очень вкусно, кстати, дам потом попробовать.
И, оставив сестру размышлять над причудами японских кулинаров, повернулся к брату, мокрыми руками устало размазывавшему копоть по лицу.
— Ну, и кто был прав, а? Ведь я тебе говорил — не надо напалм с белым фосфором мешать! А ты все: «Так еще ядреней выйдет! Объем взрыва увеличится!» Увеличился, ничего не скажешь — сами чуть частью этого объема не стали…
— да что ты пыхаешь, как голодный соплохвост… Ну не рассчитал немного, с кем не бывает… — Фред даже не потрудился изобразить хоть какое-то раскаяние.
— Немного?!!
— Всё, хватит цапаться, — сурово прервала спорщиков младшая сестра и, чуть покачнувшись, встала на ноги. — Надо двигаться дальше. Тоннель, судя по всему, тоже идет наверх, так что скоро выйдем на поверхность.
— Хорошо бы… — потянул Джордж, — всегда терпеть не мог подземелья — спасибо этой летучей мыши, Снейпу… Да и живые мертвецы совсем не наш профиль, пули их, гадов, не берут. — Парень рывком поднялся, протянул руку, помогая встать сидящему на земле Фреду, и внезапно посерьезнел. — И где сейчас наша Окой? Как она там одна?
— Братишка, она же ясно сказала: с ней всё будет в порядке, — безапелляционно заявил Фред. — Ты что, своей же подружке не веришь?
— Верю, но все равно как-то неправильно это… — слегка замялся Джордж. — Девушка, одна, и в этих кошмарных катакомбах…
— Ничего с твоей Окой не случится, — Джинни сдвинула на лоб очки, и на чумазом от гари лице появилась ободряющая улыбка. — Что-то мне подсказывает, что больше стоит беспокоиться не о ней, а о тех, кто ей самой попадется на пути.
На развилке тоннелей, ради которой Окой отделилась от основной группы, царила тишина. Но именно в этом месте, как и во многих других, слуги Вольдеморта устроили хитроумную засаду. Тёмные маги накрылись маскировочными плащами с головой и практически слились со стенами тоннеля, освещенного редкими волшебными светильниками.
Сжимая в потных ладонях палочки, солдаты Темного Лорда терпеливо ждали появления боевой группы авроров. Рано или поздно министерские псы покажутся — и тогда, пропустив мимо, им можно будет безнаказанно ударить в спину и перебить всех на месте. Даже у самых смелых и отчаянных волшебников нервы были напряжены, как струны. Каждый понимал: за них по-серьезному взялся не менее серьезный противник, и чтобы уберечь свои шкуры в грядущей мясорубке, придется изрядно попотеть, а что до финала дотянут все, так это Моргана еще надвое сказала.
Однако вместо толпы в ненавистных форменных мантиях к ним пожаловал совсем другой гость.
Заметив красивую японку, остановившуюся в устье тоннеля, Упивающиеся злорадно и довольно, как гиены, захохотав, сбросили плащи.
— Гляньте, как нам подфартило-то! — присвистнул кто-то. — Думали, с аврорами сшибёмся, а тут девка какая-то разгуливает! Хоть и косоглазая, но очень даже ничего…
Темные маги вразвалочку, вальяжно направились к неподвижно стоящей Окой, глумливо посмеиваясь и поигрывая волшебными палочками.
— Эй, крошка, давай не будем разводить тут сопли и сразу перейдем к делу: как насчет большой и чистой любви? Сама видишь, мы парни хоть куда… Джентльмены! Вискарика тебе плеснем для храбрости, чтоб не испугалась ненароком — нас тут много…
Окой, спокойно глядя на подходящих магов и улыбаясь краешками рта, как сытая кошка, неторопливо сунула ладонь в широкий рукав кимоно и вытащила свой изящный веер из тонких, покрытых лаком бамбуковых палочек и вощёной рисовой бумаги.
— Хэ, да вы только посмотрите! — ещё больше развеселились Упивающиеся. — Она собралась бить нас веером! Типа, «Уйдите противные! Я не такая…» Да нет, такая!
Главный хохотун резко оборвал смех, оскалившись и в самом деле став очень похожим на отвратительную гиену.
— Такая или станешь такой! — рыкнул он с истерично-безумной злобой загнанного в угол зверя, которому нечего терять, кроме жизни. — Мы сделаем! Разложим, сука, на твоих же тряпках и начнем драть во все… Эй, даже и не думай убегать! — Маг угрожающе поднял палочку, заметив, что жертва отступила на шаг назад.
Но японка не собиралась убегать или отступать.
Опустив ресницы, она приложила веер к переносице и раскрыла его, закрыв лицо и словно отгородившись от приближающихся к ней врагов. На складчатой, кремового цвета бумаге веера четко обозначились два каллиграфически выписанных черно-красных иероглифа, складывающиеся в японское понятие «Миени миенай» — «Незримое».
