Саттер достал из стола гаванскую сигару и закурил.
– Мы говорим о людях, у которых коровье дерьмо еще от сапог не отлипло, – произнес преподобный. – Мы обсуждаем добрых парней, которые идут на телевидение и говорят: «Друзья, приложите больную часть своего тела к экрану, и я ее вылечу!» Ты только представь себе все геморрои, опухоли, фурункулы и грибковые инфекции… И человек, который благословляет всю эту биологию, будет встречаться с представителями иностранных государств и отдыхать в спальне Линкольна?
– Да, это как-то пугает. – Хэрод между тем налил себе четвертый стакан водки. – А другие? Есть какая-нибудь альтернатива?
Преподобный Саттер закинул руки за голову и улыбнулся:
– Ну, есть Джим и Тэмми, но на них вечно катит бочку Федеральный совет церквей… Кроме того, они по очереди страдают нервными срывами. Я не виню Джима. С такой женой, как у него, у меня бы тоже были нервные срывы. Потом есть Сваггерт в Луизиане. Он умный парень, но, мне кажется, ему больше хочется стать звездой рок-н-ролла, как его кузен…
– Кузен? – переспросил Хэрод.
– Джерри Ли Льюис, – пояснил Саттер. – Ну, кто там еще? Конечно же, Пэт Робертсон. Я думаю, Пэт будет баллотироваться в восемьдесят четвертом или в восемьдесят восьмом. Он основательный человек. На фоне его организационной структуры мой проект выглядит консервной банкой. Но у Пэта есть свои обязательства. Окружающие иногда забывают, что он священник, и Пэт поддается этому…
– Все это очень интересно, – заметил Хэрод, – но мы слишком далеко ушли от цели моего визита.
Саттер снял очки, вынул изо рта сигару и недоуменно посмотрел на Хэрода:
– Тони, ты приехал сюда, потому что влип в историю, и, если тебе не удастся получить помощь, Клуб перестанет использовать тебя для своих послеобеденных развлечений на острове…
– Я теперь полноправный член выборного комитета, – заметил Хэрод.
– Да, – кивнул Саттер. – Но Траск мертв, Колбен мертв. Кеплер залег на дно, а брат К. расстроен из-за фиаско в Филадельфии.
– К которому я не имею никакого отношения, – добавил Хэрод.
– Из которого ты умудрился выпутаться, – поправил Саттер. – Боже милосердный, какая неразбериха! Погибли пять агентов ФБР и шестеро из команды Колбена, не говоря уж о десятке с лишним местных негров. Пожары, разрушение частной и общественной собственности…
– Средства массовой информации продолжают придерживаться версии столкновения между двумя бандами, – сказал Хэрод. – Считается, что агенты ФБР находились там из-за группы черных террористов…
– Да, отголоски событий звучат повсюду – от кабинета мэра до самого Вашингтона. Ты знаешь, что Ричард Хейнс теперь работает частным образом на брата К.?
– А мне-то что? – Хэрод пожал плечами.
– Вот именно, – улыбнулся Саттер. – Но ты понимаешь, что твое вступление в выборный комитет происходит… в горячее время.
– Ты уверен, что они хотят использовать меня лишь в качестве средства подобраться к Вилли? – спросил Хэрод.
– Абсолютно.
– А потом меня уберут?
– Вот именно.
– Но зачем? – возмутился Хэрод. – Зачем им нужен старый психопат Вилли?
– У обитателей пустынь есть древняя поговорка. Она никогда не включалась в Писание, но по времени своего создания вполне могла быть внесена в Ветхий Завет.
– Какая же?
– «Лучше держать верблюда в шатре, чтобы он мочился на улицу, чем наоборот», – пропел Саттер.
– Спасибо, – невесело усмехнулся Хэрод.
– Всегда рад помочь, Тони. – Саттер посмотрел на часы. – Надо поторапливаться, если вы хотите успеть в Атланту на свой рейс.
Хэрод быстро протрезвел.
– Ты не знаешь, почему Барент назначил собрание на субботу?
Саттер сделал неопределенный жест рукой:
– Я думаю, брат К. созывает всех в связи с событиями понедельника.
– Покушение на Рейгана?..
– Да, – кивнул Саттер. – Но знаешь, кто был с президентом – в трех шагах от него, – когда раздались выстрелы?
Хэрод поднял брови.
– Да, сам брат К., – подтвердил Саттер. – Думаю, нам будет о чем поговорить.
– О господи, – выдохнул Хэрод.
