Комментарии к русскому переводу романа Ярослава Гашека «Похождения бравого солдата Швейка»

Когда еще до войны Швейк промышлял продажей собак

До войны – в оригинале: se živil prodejem psů do vojny – no Миколашу Затовканюку (MZ 1981) типичный пример синтаксического русизма. Правильный чешский предлог другой, да и само управляемое слово не вполне чешское; в общем, правильно не do vojny, а před válkou.

См. также пример лексических русизмов (ч. 3, гл. 4, с. 240).

и в Венском пастеровском институте он чувствовал себя как дома.

Согласно энциклопедии Брокгауза и Эфрона (статья «Бешенство»), это называлось в начале прошлого века «Пастеровские станции для предохранительных прививок». Были такие в десятках городов мира, в том числе и в Вене. Но собственно метод лечения бешенства вакцинацией, введенный в медицинский оборот Луи Пастером, начал успешно применяться еще в Венском университете. С 1886 года последователь французского ученого австриец Эмерих Ульман (Emerich Ullmann) вполне успешно спасал таких, как Блатник, пока не отдался всецело революционной тогда трансплантации органов, в частности почек.

Мимо него пробежал взъерошенный, шершавый, с умными черными глазами пес

В оригинале: kolem něho přeběhl fousatý pes, rozježený, rozježený, s moudrýma černýma očima. To есть лохматый (fousatý), взъерошенный (rozježený), шерсть дыбом (rozježený)… пес. И это о гладкошерстом пинчере!

Любопытно, что в ПГБ 1929 правильно, за исключением невероятного цвета глаз, но это понятный и очевидный недосмотр: moudrý (умный) – modrý (синий) – «мимо него пробежал взъерошенный, длинношерстый голубоглазый пес». Хотя, конечно, голубоглазый пес более чем что-то иное характеризует ПГБ как кинолога. Но вот зачем надо было все стричь и чистить тридцать лет спустя – загадка.

Хотя, может быть, объяснение совсем простое. То же, что и в случае «закрытого экипажа». Возможно ПГБ в начале пятидесятых увидел иллюстрации Йозефа Лады к новым чешским переизданиям романа 1951 и 1953 года, а вот Ладато, действительно, неизвестно в каких уж художественных эмпиреях рея, везде изобразил гладкошерстую собаку. См. комм, на этот счет ч. 1, гл. 10, с. 138.

С. 230

— Простите, барышня, как пройти на Жижков?

Жижков – район Праги, см. комм., ч. 1, гл. 13, с. 175. От угла привокзального парка, выходящего к Сеноважной площади, до начала Жижкова – рукой подать. Район начинается сразу за путями центрального пражского вокзала.

— Я из Воднян.

— Так мы почти земляки: я из Противина.

Родные места родителей Гашека (см. комм., ч. 1, гл. 1, с. 33).

— Уж не Ярешов ли вы сын? — спросила дева, почувствовав симпатию к незнакомому солдатику.

— Совершенно верно.

— А чей вы, какого Яреша, того, что из Корча под Противином, или из Рожиц?

— Из Ражиц.

Антонин Яреш из Крча у Противина (Antonín Jareš z Krče u Protivína) – дед Гашека по материнской линии. См. комм., ч. 1, гл. 1, с. 33. Ражице – см. комм., ч. 1, гл. 1, с. 33.

С. 232

втащил в квартиру упирающегося пинчера, еще более взъерошенного, чем его взъерошила природа.