С самого начала следует указать на ошибку в переводе. В оригинале: jednoročním dobrovolníkem šikovatelem Scholcem, буквально – вольноопределяющимся фельдфебелем Шольцем. Обычно ПГБ делает «старшим писарем» фельдфебеля, заведующего канцелярией (Rechnungsfeldwebel, účetní šikovatel, см. комм., ч. 2, гл. 5, с. 483), что тоже неправильно, но имеет хотя бы какое-то объяснение, здесь же переводчик просто, видимо, не знал, что делать с абсурдным сочетанием «фельдфебель-вольноопределяющийся».
На самом деле, как пишет Ярда Шерак (JŠ 2010), скульптор Генрих Шольц (Heinrich Karl Scholz, 1880–1937) во время войны числился в ополчении (Landsturm, domobrana, см. комм., ч. 2, гл.1, с. 270) ополченцем – специалистом технической службы (domobranecký akcesista pro technické služby). Это невиданное звание и обыгрывает Гашек уже своим невероятным сочетанием.
Также нужно отметить, что, как обычно, «ополченцы» в переводе – это «самоооборонцы» оригинала: nešťastných landveráků. Вновь см. комм., ч. 2, гл.1, с. 270.
Однако главное здесь другое. Само упоминание седлецкого (правильно седлиского) военного мемориала в начале лета 1915-го – это один из ярких примеров нарушения хронологии в романе. Только, в отличие от откатов назад (см. комм., ч. 1, гл. 14, с. 224 и ч. 3, гл. 2, с. 79), в данном фрагменте имеет место менее типичный для романа бросок времени вперед.
Седлиска (Siedliska) – небольшой населенный пункт южнее Тарнува (примерно 20 км по прямой); в тот момент (начало лета 1915), когда поезд со Швейком и его однополчанами прибыл в Будапешт, был только-только отбит австрийцами у русских, и, конечно, никаких памятников павшим воинам там еще не имелось. Решение о создании крупного военного мемориала под Седлиска было принято чуть позднее, строительство началось и вовсе осенью 1915 года, чтобы уже не прекращаться всю войну, бесперебойно поставлявшую все новые и новые тела. Начальником над могильником и его строителем был обер- лейтенант Зигфрид Халлер (Siegfried Haller), а скульптором – уже упоминавшийся Генрих Шольц. К концу войны парочка наработала в Седлиска целую систему из 378 красиво оформленных кладбищ с общим количеством индивидуальных могил, превысившим 60 тысяч.
С. 79
См. комм., ч. 1, гл. 14, с. 221. Здесь в очередной раз происходит внезапный откат в прошлое в хронологической последовательности романного действия. Предположить то, что сообщение о вступлении Италии в войну было официально доведено до войск несколько недель спустя после собственного вступления (см. комм, о взятии Перемышля 3 июня: ч. 3, гл. 2, с. 75 и Львова 22-го: ч. 3, гл. 2, с. 100), можно, но никак нельзя при этом допустить, что для людей, читающих газеты, это могло оказаться новостью, достойной обсуждения. Да и Швейк вот-вот подтвердит, что временного разрыва и не было (см. комм., ч. 3, гл. 2, с. 114).
На деле, схема нового нарушения хронологии совершенно идентична схеме с единичным сбоем, который наблюдается в ч. 1, гл. 14, где все упоминаемые Лукашем в разговоре с паном Вендлером события и происшествия относятся к марту-апрелю 1915-го, но когда возникает необходимость в заключение эпизода поставить дату под письмом, действие неожиданно откатывается в декабрь 1914-го. См. комм., ч. 1, гл. 14, с. 224. Точно такая же картина возникнет и теперь, все события прекрасно укладываются в рамки хронологии собственного движения Гашека на фронт – вторая половина июня 1915, за исключением вступления Италии в войну полутора месяцами ранее. Окончательно закрепляет сходство хронологического сбоя в главе 2, части 3, с точно таким же сбоем главы 14, части 1: один и тот же художественный прием – необходимость подтверждения даты, на этот раз в расписке патруля. Только теперь не Лукаш Швейка, а с полной зеркальной симметрией мести Швейк заставляет Лукаша откатиться в май 1915-го. См. комм, ниже: ч. 3, гл. 2, с. 114.
Чудесный итальянский город в регионе Венето, который выбрал местом действия своей драмы «Ромео и Джульетта» Уильям Шекспир. Шестьдесят восемь лет, с 1798 по 1866-й, с небольшим перерывом на наполеоновский передел Европы, был частью входивших в состав Австро-Венгрии то Венеции, то Ломбардо-Венецианского королевства. Некогда прославившее австрийское оружье и маршала Радецкого (см. комм., ч. 1, гл. 7, с. 86) местечко Кустоцца (см. комм., ч. 3, гл. 1, с. 9) находится в 20 километрах на запад от центра современной Вероны, а Санта-Лючия (см. комм, ниже: ч. 3, гл. 2, с. 81) и вовсе пригород. Можно считать – те самые ворота, о которых говорил Биглер.
