— Почемууу!?

— Потому что я больше не подполковник! А капитан! Вчера меня понизили в звании! А ещё понизили тебя самого и моего зама Косякова.

— Для меня вы навсегда останетесь товарищем подполковником!

— О взаимности не мечтай, — поэтично вздохнул Гоголев. – Какого хрена ты орешь у меня над ухом в столь ранний час, младший лейтенант Андрюшкин?

Николай Николаевич Гоголев апатично курил сигарету – на плацу, рядом с недавно угнанным танком. Андрюшкин пытался изгнать командирскую апатию лучезарной улыбкой. Попытка осталась попыткой.

— Я пру из кабинета нашего нового командира, — развязно рассказал Аристофан. — Бегал к нему по важному делу. Хотел узнать, сколько бойцов из моего взвода он завтра потребует на тёщин огород, на прополку картошк…

— Полкан Чудачкин умотал в Столицу на дурацкое совещание, — равнодушно перебил Гоголев.

Пояснение осталось без внимания.

— Я пробыл в пустом кабинете секунду. И вот свершилось! – зазвонил телефон! По законам жанра я взял трубу… Звонил человек-полковник.

Апатия Гоголева всё-таки покинула его:

— Чувак из военной прокуратуры. Ну-ну!?..

— Моё дыхание в телефоне было принято за дыхание Чудачкина, — гордо сказал Андрюшкин. – Поэтому человек-полковник мне рассказал то, что положено знать только новому комчасти! – Аристофан эффектно подбоченился.

— Корона – это тот предмет, что хрен снимешь, один раз надев, — сделал нравоучительную ремарку Гоголев.

Ремарка традиционно была проигнорирована.

— Застрелили Баева. И я был шикарно прав. Только Баев расстался с сослуживцем, он сразу улетел на небо, — вдохновенно пел лейтенант Андрюшкин. — Но не один, а в обнимку с нарядом полиции. Ещё десятка честных граждан в реанимации. Так сказал человек-полковник.

— Ни хрена себе! — Гоголев затянулся тлеющей стороной сигареты.

— Товарищ подполковник, я вас прошу о личной просьбе! – твердо попросил лейтенант Андрюшкин.

Гоголев проплевался полусгоревшим пеплом.

— Замолвите за меня словечко перед Чудачкиным?.. Чтобы именно я повез «Груз – 200» на родину Баева. Я никогда не был в Сибири и очень-очень хочу там побывать!

— Что? – охренел Гоголев.

— Хочу в Сибирь! Очень вас прошу! – Аристофан повесил на лицо фирменную улыбку.

Николай Николаевич улыбнулся в ответ. Он улыбался в жизни мало и поэтому фирменной улыбки не выработал. Андрюшкин улыбнулся ещё фирменней, а потом подмигнул Гоголеву и его не фирменной улыбке.

Капитан взял младшего лейтенанта за уши, приблизил свою улыбку к его улыбке и мягко сказал:

— Аристофан, ты – остолоп!

Улыбка у подчинённого соскочила. Он насуплено сказал:

— Товарищ подполковник, я вас люблю.

— Ты тоже педик!? – сощурил улыбку Гоголев.

На этом все улыбки иссякли.

— Я вас люблю, как крутого командира! – серьёзно заявил Андрюшкин. — Я сам не терплю педиков, коими являются Активин и Пассив. И вам я прощу все обиды, кроме одной! — не называйте меня остолопом. Да-да… я знаю, что я — толстый, некрасивый и не очень умный тип. И у меня писечное недержание по ночам. Но я не остолоп.

Аристофан нежно высвободил свои уши, и с печальными глазами отошел прочь.

Гоголев лирично смотрел вслед:

— Пожалеть его, а?

10. Эпопея с рисунком

Ранним утречком Жора стоял перед столом Михал Михалыча, в его рабочем кабинете. Мордовороты с косой саженью в плечах — Тима и Люсьен, в

Добавить отзыв
ВСЕ ОТЗЫВЫ О КНИГЕ В ИЗБРАННОЕ

0

Вы можете отметить интересные вам фрагменты текста, которые будут доступны по уникальной ссылке в адресной строке браузера.

Отметить Добавить цитату
×