– Кто хочет говорить, пусть сам приходит, – сказал я. – Пленников можете вернуть их хозяину.
– Зануда и Абрек, отведите пленников к Императору, – тут же начал распоряжаться Барчук. – Я за дровами, а Бешеная пусть посмотрит, чего у нас из съестного. Ужин будем готовить.
– Ужин, – проворчал Зануда. – Нормальные люди скоро завтракать сядут, а мы еще не ужинали.
Тем не менее все тут же бросились исполнять приказы. До сих пор Бешеная была среди учеников главной, и всех это устраивало. И вдруг ее сменил бывший воевода егерей. Удивительного в этом мало. Барчук привык командовать. Другое дело, что даже Зануда, чем-то напоминающий мне Мятежника, не стал возражать.
Я не спешил слезать с коня, окинул взглядом равнину, посмотрел в сторону костров. У одного разглядел пять силуэтов. Люди спали, завернувшись в плащи. У другого сидели двое. Так же, как и я, смотрели в огонь, презрев наставления Атамана. Они даже не обратили внимания на приближающуюся процессию из девяти связанных и двух сопровождавших их всадников.
Бешеная времени зря не теряла. Ловко орудуя ножом, сняла верхний слой дерна, сноровисто выкопала ямку для костра, быстро перебрала припасы, уже прикидывая, что будет готовить. Оказалось, ученики мои запаслись пищей как для дальнего перехода. Вяленое мясо и солонина были отложены в сторону. Эта пища хранится долго. Девушка извлекла из сумки кусок сырого мяса, завернутый в тряпицу, прибавила к этому остатки убитого мною козла. Рядом выложила мешочек с крупой, какие-то ароматные травы и то, чего мне не хватало: кожаный мешочек с солью.
Приехали Зануда и Абрек, начали расседлывать коней. Я спешился, присел напротив Бешеной. Девушка привычно развела небольшой костер, используя валявшиеся повсюду тонкие веточки и сухую траву. Вернулся Барчук, начал подкидывать дрова в разгорающийся огонь. Вся эта привычная суета, годами отработанная четкость успокаивала меня. Словно что-то было не так, а теперь, с возвращением учеников, вновь стало на свои места. Абрек с Занудой легко обнаружили небольшой ручей, принесли полный котелок воды.
Вскоре на костре уже булькало аппетитное варево, и Бешеная возилась с похлебкой, в которой мяса оказалось больше, чем крупы, отгоняя непрошеных помощников, готовых выхватывать куски прямо из кипятка. Она прекрасно понимала, что братья просто дразнят ее, и шумела на них скорее для порядка, по привычке.
Снег на вершинах гор, ограждавших плато с востока, окрасился алым. Тихо фыркали пасущиеся кони. Ароматный дух от котелка лучше всяких слов говорил о том, что еда скоро будет готова. Ученики расстелили войлочные подстилки вокруг костра, чтобы не сидеть на голой земле.
Мы только приступили к трапезе, когда сзади послышались шаги. Шли двое.
– Не раньше, не позже, – проворчал я.
– Ну у схимников нюх хороший, – хохотнул Зануда. – А у Бешеной похлебка удалась.
– Еще бы, столько мяса бросить, – усмехнулся Абрек.
– Здравствуй, брат. – Голос принадлежал Императору.
– И тебе здравствовать. Подходите, садитесь, угощайтесь, чем богаты.
Ученики посторонились, и они сели напротив меня, два брата, два непримиримых врага. Император как-то потускнел – потух блеск глаз, отчего они, казалось, приобрели болотный оттенок. Одежда заляпана грязью, волосы давно не знали гребня. Их цвет стал каким-то бурым. Рыжая многодневная щетина на подбородке. И веснушки уже не так заметны, словно стерлись. Он изменился за эти несколько дней. Сейчас казался старше даже Отшельника, каким я того помнил.
Устроившийся рядом, скрестив ноги, Мятежник тоже изменился. От него веяло спокойствием. Волосы собраны в тугой хвост, впервые на моей памяти он облачился в антскую кольчугу. Сейчас напоминал того Мятежника, которого я знал до схимы, воина, еще не утратившего блеска княжеского терема, знатного человека, совершенно случайно затесавшегося меж разбойников да бунтарей. Наверно, если спросить у кого постороннего, кто из этих двоих Император венедов и заведеев, десять из десяти указали бы на Мятежника.
– Вот так выходит, брат, – произнес он, принимая из рук Бешеной миску с похлебкой и кусок суховатого ржаного хлеба. – Ты удивлен?
– А ты когда-нибудь видел меня удивленным? Чего нового-то? Опять схимники разделились пополам, а я меж ними. И вновь вам надо, чтобы я принял чью-то сторону, что-то решил за вас. Угадал?
– Не совсем, – ответил Император. – Ты прав был, Искатель, надо было нам оставить все как есть.
– Надо же. – Моей желчи хватило бы на десяток Императоров. – И как ты пришел к этой светлой мысли?
– Мои ученики погибли. – Он проигнорировал мой тон. – Самые лучшие. Ты видел, с чем я остался? Из большинства даже нормальных схимников не получится… – Император запнулся. – Паучиха погибла, – наконец назвал он главную причину.
В тот момент я еще не знал о смерти Ведьмы, но легко представил всю глубину его скорби. Раз эти двое умудрились пройти рука об руку все годы после обучения, между ними было настоящее чувство, глубокое, на всю долгую схимничью жизнь. И вот он остался, а она ушла.
– Погибла, прикрывая меня, – добавил он твердо, словно сам себя бичевал этими словами. – Ты говорил, Ловец говорил, что-то происходит, надо отложить мелочные дрязги, а мы не слушались, словно дети. И вот осознали, до самых печенок прочувствовали, а собирать некого.
– Механик, видать, не прочувствовал.