Ми-38 поднялся на полукилометровую высоту, горизонт отступил, и все увидели изгиб реки в теснине уступов, россыпи курумов и над одной из них основание гольца. Однако самого Бараньего Лба не существовало. На его месте лежало куполом мерцающее зыбкое облако диаметром около километра и высотой в триста метров. Оно слегка походило на обычное облако, но было кисейно-прозрачным, искажавшим ландшафт кругом, состоящим как бы из миллионов мыльных пузырей. По нему пробегали волнами стайки искр-звёздочек, а из основания изредка выскакивали извилистые прозрачные ручьи, напоминающие зигзаги молний, только без огня и грохота.
– Дьявольщина! – с восхищением сказал второй пилот.
– Харги, однако! – со страхом и уважением произнёс Гриня Скирюк.
Пассажиры вертолёта приникли к иллюминаторам, взявшись за бинокли.
– Я, кажется, что-то вижу… – неуверенно проговорил один из представителей турагентства, белобрысый парнишка по фамилии Клюев. – По-моему, там просека…
– Подверни, – попросил Боготуров пилота.
Вертолёт поднялся ещё выше и сделал крюк.
Стал виден провал в горном склоне за рекой длиной около двух километров, который начинался на западном берегу реки, входил в урочище и выходил к северу, углубляясь в курум и поднимаясь к гольцу. Стало понятно, что странный пришелец упал на горы, проделал в их изломах длинный ровный шрам, уничтожив попутно и лес, стесал часть ложа реки, подравняв урочище, и остановился на гольце, оставив от Бараньего Лба нечто вроде вулканического кратера.
– Упасть – не встать! – сипло проговорил один из полицейских, младший лейтенант, щупленький и невзрачный. – Что сюда свалилось?!
– Посмотрите на след до гольца! – воскликнул остроглазый Клюев. – Сверкает! Алмазы, что ли?
Все навели бинокли на ров, идущий от реки к гольцу через скопище камней курума.
Действительно, там, где странное облако взбиралось по склону гольца на его вершину, сверкала кристаллами полоса в форме полумесяца длиной около ста метров и шириной до двадцати в самой сердцевине. Лучи солнца отражались от неё, как от россыпи алмазов.
– Какое-то обнажение кварца, – сказал Боготуров. – Алмазов в этих местах отродясь не видывали. Золотые самородки встречали, потому и рвутся сюда туристы, но алмазов нет.
– А где тургруппа? – нервно спросил представитель турагентства.
– Они на перевале, – ответил Гриня Скирюк. – Ждут. Боятся, однако.
– Надо садиться!
– Туристы никуда не денутся, они в безопасности, отсюда до перевала больше километра, – сказал Боготуров. – Сначала давайте облетим голец, осмотрим местность, может, увидим пропавших.
– Но ведь туристов проглотил этот… – кивнул на мерцающую гору прозрачно-непрозрачного воздуха постепенно приходивший в себя Клюев. – Так?
Проводник кивнул.
– Мы видели… вылетел коготь Харги, ухватил обоих и уволок внутрь сичу.
– Чего?
– Внутрь чрева Харги.
– Тогда мы их не найдём.
– Всё равно надо облететь это чудо кругом и осмотреться, – сказал начальник аянского МЧС.
– Сначала я бы забрал группу с перевала и позвонил во Владивосток… а лучше в Москву.
– Не возражаю.
– Предупреждаю, – сказал пилот, – долго тут крутиться мы не сможем, но на несколько кругов горючки хватит.
– Товарищ Скирюк, командуйте, куда лететь.
Вертолёт отвернул от воздушной горы, казавшейся абсолютно прозрачной и в то же время не дающей возможности увидеть, что она прячет внутри. Сделав несколько маневров, он приземлился на отмель недалеко от перевала Чисбулук.
Гриня Косев вместе с полицейскими и вторым спасателем побежали на перевал, с которого им навстречу уже спускались туристы.
Боготуров связался с конторой МЧС в Аяне, сообщил о результатах рейда и о находке «демона Харги», после чего попросил своего заместителя связаться с Москвой.
Через полчаса к вертолёту вышли возбуждённые туристы, хором начали делиться своими впечатлениями и предположениями.
– По одному, – прервал их Боготуров. – Кто старший?
– Я, – вышел вперёд руководитель группы, сопровождавший её с Аяна; он был весь в поту, но подавленным не выглядел. – Дмитрий Сенин.
– Рассаживайтесь в вертолёте, покажете, где именно пропали ваши люди.
Туристы, за сутки натерпевшиеся страхов, перенервничавшие, но не потерявшие интереса к «явлению демона», сначала зароптали, однако после того
