– Ломаем головы, хотя начинаем догадываться. Динло связан иномерниками с тысячами районов галактики, а может быть, и других вселенных. Иномерники выхватывают из этих районов всё, что там живёт или растёт, и переносят в другие районы космоса, в том числе на Землю.
– Чепуха!
– Увы, реальность, Григорий Максимович. Мы имеем дело с объектом, существовавшим до рождения нашей Вселенной, живущим по своим законам. То, что мы видим, – лишь закапсулированное нашей гравитацией и нашими законами физики конечное «тело невозможных состояний». Внутри это едва ли не бесконечномерный объект, к тому же ещё и наделённый подобием интеллекта в нашем понимании.
Фурсенко вытер вспотевший лоб ладонью.
– Попробуй объясни это президенту… Э-э, майор, как бы посмотреть на это чудо поближе?
– Опасно, Григорий Максимович, мы не знаем, как поведёт себя это «яйцо».
– Оно радиоактивно?
– Аппаратура никаких излучений не фиксирует, – сказал Долинка. – Подождите минуту, дрон выходит на позицию.
Назар, а за ним Венгер и Фурсенко подошли к физику, всматривающемуся в экран оператора беспилотника – молодого парня-пограничника. Было видно жёлто-бурое поле курума, цепь золотых сталагмитов левее и серебристое пятно в центре.
– Радиации точно нет, – сказал оператор. – Магнитный фон в норме.
– Почему оно не падает? – спросил Фурсенко, имея в виду чешуйчатое «яйцо».
– Возможно, обладает антигравитационным полем, – сказал Долинка.
– Надо взять образец…
– А если это изделие разумных существ? – поинтересовался Венгер. – Да ещё военного назначения?
– Если бы это был военный аппарат, он уже отреагировал бы на полёт беспилотника.
– Это спорно. Наш военный вертолёт не начинает стрелять самостоятельно, если к нему кто-нибудь приблизится.
– Вот я и говорю – надо подъехать и взять образец материала. Возможно, перед нами просто слиток застывшей магмы.
Венгер посмотрел на Фурсенко как на капризного ребёнка.
– Струи магмы не застывают в такой строгой геометрической форме.
– Если вы лично боитесь взять пробу, Константин Филатович, я сделаю это сам.
– Согласуйте свою идею с начальником экспедиции Волконской.
– Мне не нужно ничьё разрешение. Дайте мне инструмент и датчики. Гарик, поехали.
Назар хотел было осадить советника президента, но передумал.
– Коля, найди им пробники и гамма-радиометр. Ваш секретарь водит багги?
– Он из спецназа Росгвардии, обучен всему.
– Безумству храбрых поём мы песню, – развеселился Домани, вспомнив Горького.
– Лейтенант!
– Слушаюсь, командир!
Стриженный по-модному спутник Фурсенко полез на сиденье багги.
– Возьмите другой аппарат, полегче, – сказал Назар, показав на квадроцикл, принадлежащий Венгеру.
– Э-э, судари мои, – забеспокоился Долинка, – это наша машина.
– Пусть едут, – сказал Назар. – Товарищи, прошу соблюдать осторожность и не рисковать понапрасну. Пять минут туда, пять обратно.
– Вы их отпустите одних?
– А вы предлагаете держать их за руки?
Долинка смешался.
– Нет, но… надо же как-то охранять…
– Не вижу особой надобности в сопровождении, – отмахнулся Фурсенко; он уже чувствовал себя героем. – Седлай коня, Гарик.
Квадроцикл устремился к «яйцу», продолжавшему висеть над краем каменной россыпи.
– Зря вы ему позволили эту авантюру, – неодобрительно покачал головой Венгер. – Выкидыши непредсказуемы.
– Таких людей лучше не останавливать, – сказал Назар. – Они везде и всюду хотят быть главными. Пусть потешится, меньше будет жаловаться чиновникам из Москвы.
Домани поманил Назара жестом.
Они отошли в сторонку.
– Командир, риск благородное дело, конечно, но случись что – этот гусь первым тебя сдаст.
– Что ты предлагаешь?
