Эхо вернуло крик гаснущими отголосками.
«Яйцо» конвульсивно вздрогнуло, по его телу пробежала волна поднимавшихся и опадающих чешуй.
– Верни нашего парня! – снова крикнул Назар.
«Яйцо» вздрогнуло ещё раз, будто поняло смысл крика, острый конец его повернулся к Хромову.
– Назар! – охнула Фрося.
– Сбрасывайте! – скомандовал Назар.
С неба на пульсирующую махину свалился крестик беспилотника, врезался в самую середину «яйца». Раздался металлический звон, треск, скрежет, вздулось и опало неяркое пламя взрыва.
Новая конвульсия потрясла тело чудища. «Яйцо» ударилось о бугор, над которым висело всё это время, отбросив камни воздушной волной. Острый конец его превратился в клюв, который потянулся к стоящему с карабином Назару.
Он остался стоять на месте, прижав приклад к плечу.
– Верни человека!
«Яйцо» начало удлиняться кишкой, превращаясь в чешуйчатого удава.
Назар сделал один за другим три выстрела.
Пули калибра 10,25 миллиметра[12], способные пробить навылет толстую кирпичную кладку с расстояния в пятьдесят метров, с металлическими щелчками срикошетировали от чешуй «яйца».
– Верни нашего человека! – Голос сорвался окончательно, и последнее слово Назар просипел, а не прокричал.
Клюв начал раскрываться.
– Назар, уходи! – взвизгнула Фрося.
– Командир?! – быстро проговорил Домани.
Интуиция пробила голову электрической искрой.
– Подожди!
Палец лейтенанта замер на спусковой скобе ПЗРК.
«Клюв «удава» не дотянулся до людей. Раскрылся гигантской глоткой и выплюнул тело Гарика, тяжело упавшее на камни. Какой-то скрип, напоминавший членораздельную человеческую речь, вылетел из глотки. Затем глотка сократилась, клюв втянулся в тело неведомого существа, или аппарата, и «яйцо» воспарило над землёй, начиная пульсировать.
– Дом, к машине!
Николай прыгнул в багги, машина рванула к Назару. Одновременно подъехала и Фрося на квадроцикле. Втроём они втащили тело спутника Фурсенко в кабину багги.
– Жми!
Багги помчалась прочь от дышащего «недосущества», сопровождаемая опадающим хвостом пыли.
– Прыгай! – крикнула Фрося, подбегая к накренившемуся четырёхколёсному мотоциклу.
Назар повернулся к ней, намереваясь последовать совету, и в это время острый конец «яйца» снова разошёлся пастью удава. Послышался прерывистый скрип; так могла бы разговаривать ультразвуковая трубка, вздумай она произносить слова на русском языке. Назару даже показалось, что он слышит своё имя: Наз-за… – повторяемое несколько раз.
Он остановился.
– Леон?!
Послышался нарастающий рокот вертолётных винтов. Из-за поворота в теснине реки вынесся военный Ми-38, сделал горку, возносясь над «яйцом».
– Уходи! – рявкнул Назар, ощущая ледяной озноб: интуиция сработала, учуяв смертельную опасность.
– Прыгай!
Он метнулся к квадроциклу.
Левая турель НУР вертолёта пыхнула дымком. Сорвавшаяся с турели ракета в течение двух секунд преодолела расстояние до «яйца», вонзилась ему в бок. Раздался взрыв! Во все стороны полетели клочья огня, струи дыма и чешуй.
Квадроцикл, ведомый Фросей, подхватила ударная волна, буквально вынося его вместе с тучей мелких камней на берег реки. Пролетев по воздуху несколько метров, он вонзился под углом в воду, и седоки слетели с сёдел, как кегли под ударом шара боулинга.
Назар успел сгруппироваться, прокатился по мелководью, вскочил, подхватывая женщину на руки. Оглянулся.
«Яйцо» исчезло. На его месте расплывалось в воздухе облако серебристой пыли и белого дыма. На землю градом сыпались осколки чешуй и кристаллических деталей конструкции.
