«Это почему?»
«Ваша психоинформационная матрица сохраняется в моей памяти при перемещении копии по каналу разряда. Уничтожается лишь копия, да и то лишь в тех случаях, когда развёртка приводит к распаду материальных комплексов».
«Ага, сообразил, не дурак. Правильно, Назар и Волконская ведь попадали в каналы развёрток и остались живыми. Но риск-то есть?»
Домуник промолчал.
Пришла мысль использовать полученную информацию.
«Что происходит при выстреливании деструктурирующих развёрток?»
«Распад материальных структур, вплоть до кварков».
«Я имею в виду – выделяется энергия, так?»
«Подтверждаю».
«Ты можешь эту энергию аккумулировать?»
Доумник «ушёл мыслями в себя».
«Возможно… не пробовал».
«Так попробуй! Смог же ты всосать энергию взрыва ракеты? Давай просчитаем программу, научимся направлять деструктурирующие импульсы в нужном направлении и аннигилировать горные породы под Динло. Уверен, что этот процесс пополнит наши энергетические запасы».
«Я знала, что ты придумаешь выход, – грустно сказала Марина. – А лётчиков жалко…»
«Не надо было приближаться к Динло», – буркнул смутившийся Леонтий.
Доумник по обыкновению промолчал.
Композиция 15. Гости непрошеные
Утром первого августа похолодало до плюс четырёх градусов, тучи, пришедшие с берегов Охотского моря, опустились, заморосил мелкий дождик.
Одновременно наблюдатели всех трёх исследовательских постов доложили о том, что Динло начал погружаться в скальное основание бывшего гольца Бараний Лоб.
В одиннадцать часов дня Волконская собрала в штабе экспедиции совещание, на которое были приглашены руководители научного отряда, командиры воинских частей и эксперты, в том числе – Фурсенко и Чепесюк. Собралось одиннадцать человек. Назар присутствовал на совещании как эксперт по безопасности учёной братии, а капитан Кружилин – как организатор охраны и обеспечения лагеря экспедиции.
Удивил всех Фурсенко.
Несмотря на то что именно он был виноват в инциденте с выкидышем-«яйцом» вблизи Динло, а потом ещё и послал вертолёт к пришельцу для объявления ультиматума его экипажу (об этом стало известно уже после всех событий), в результате чего вертолёт Ми-8 МТШ просто исчез, советник президента своей вины не признал и обвинил во всём сначала Назара, «помешавшего исполнить миссию контакта с пришельцами», а потом и Волконскую, обозвав её «бездарным руководителем». Он вёл себя так нагло, пренебрежительно, по-хамски, что вывел из равновесия не только учёных, Назара и Фросю, но и капитана Кружилина, который вдруг впервые вспылил и, выслушав нападки членкора, вскочил и влепил Фурсенко звонкую оплеуху.
– Вы просто напыщенный дурак, господин академик! Извинитесь перед Ефросиньей Павловной!
В штабе повисла хрупкая тишина. Все замерли.
Фурсенко схватился за покрасневшую щеку. Глаза его вылезли из орбит, рот открылся.
Кто-то хихикнул.
Назар засмеялся, зааплодировал:
– Браво, капитан! Вполне поддерживаю ваше требование.
Фурсенко очнулся, по-волчьи оскалился, завопил фальцетом:
– Что вы себе позволяете, капитан?! Я немедленно доложу президенту о вашем поведении и полной несостоятельности руководства экспедицией! Завтра же вас сменят другие специалисты! Гарик!
Дверь штабного домика открылась, в комнату протиснулся секретарь Фурсенко; к счастью, с ним ничего не случилось, он получил лишь несколько синяков и царапин и быстро пришёл в себя после нахождения в утробе чешуйчатого выкидыша.
– Задержи этого негодяя!
Гарик попытался сделать шаг вперёд, однако Назар преградил ему дорогу, заметил за его спиной Домани и скомандовал:
– Лейтенант, убери помеху!
Николай ловко развернул парня лицом к двери, выдернул его из помещения штаба и закрыл дверь.
Назар подошёл к Фурсенко вплотную, заставив его попятиться.
– Вы не подумайте чего дурного, господин советник, я на вас не обижаюсь, у меня и сосед дебил, но запомните на всю оставшуюся жизнь: я не знаю,
