дебрях «компьютера» Доумника. Дважды Леонтий отдавал частицу себя, программируя носителей писем для брата: в тело инопланетной «летучей мыши» и в тело глотающего «яйца», и дважды ощущал, как болезненно реагирует сознание на переселение даже малой части психики.
Но для путешествий по другим мирам не надо было иметь под рукой местное транспортное средство или живое существо, а осознание того, что путешествие не кончится забвением и смертью, подогревало интерес и позволяло чувствовать себя первооткрывателем новых земель.
«Поехали, Мариш! Доумник, мы отделяемся, скинь нам пару литров бензина. Будем путешествовать, пока не кончится топливо».
Хозяин Динло не ответил. Его программа не позволяла задавать вопросы, и если он чего-то не понимал в мысленных разговорах людей, никогда не переспрашивал, что они имеют в виду. Тем не менее просьбу-императив Леонтия Доумник исполнил, так как уже улавливал смысл его просьб.
«Дирижабль душ» пары окутала невидимая оболочка полевых осцилляций, по сути представлявшая собой небольшой объём иномерного рукава и одновременно тела «дикого НЛО», и они взлетели над бесконечной равниной, освещённой россыпью крупных звёзд, в бездонное зеленоватое небо неизвестной планеты, а может быть, параллельной браны, которая по мысли Леонтия представляла собой бесконечный плоский мир. Эта мысль пришла Леонтию в момент старта, и он некоторое время анализировал идею, пока «дирижабль» летел над скоплением «дождевиков», каждый размером с нефтеналивную цистерну.
Какое-то время пейзаж внизу не менялся.
С высоты примерно километра стало видно, что необычные «грибы» действительно располагаются ровными рядами, превращая пустыню в искусственно засеянное поле.
«Не перестаю удивляться, – напомнила о себе Марина. – Космос буквально насыщен жизнью! Сколько раз мы ни выходили за пределы Земли, столько раз натыкались на живые формы».
«Не просто живые, но и зачастую разумные, – согласился Леонтий. – Наши астрономы нынче изучают сотни планет у других звёзд, но лишь мечтают обнаружить следы жизни. А мы свободно пересекаем пространство! Знать бы, где именно расположена эта пустыня. Может, она и в самом деле представляет собой соседнюю брану, другую метавселенную, параллельную нашей?»
«Почему параллельную?»
«Обычно так называют миры Мультиверса несведущие в астрофизике журналисты. Конечно же, ни о какой «параллельности» речь не идёт. Но бранам ничто не мешает располагаться буквально в миллиметре друг от друга после спонтанного возникновения в бесконечно инфлюирующем континууме Мультиверса. Вот в одну такую нас и занесло».
«Ты забываешь о потенциальном барьере, отделяющем нашу Вселенную от соседних бран и от ложного вакуума Большой».
«А ты забываешь о существовании абсолютно другого набора констант и измерений. Динло прорвался в нашу Вселенную из-под барьера благодаря тому, что он представляет собой конгломерат сотен сворачивающихся и разворачивающихся измерений. Это и пространственноподобные мерности, и хроноподобные, и ещё бог знает какие, о которых мы не имеем ни малейшего понятия. А они, между прочим, вполне могут пробивать наш вакуум и уходить при развёртке в соседние миры-браны».
«Не горячись».
«Я не горячусь, просто пытаюсь рассуждать логически, Кстати, если Динло смог преодолеть барьер Большого Взрыва, то и другие капли Довселенной тоже могли это сделать. Не удивлюсь, если по нашему космосу летают целые рои объектов наподобие Динло».
«Не думала об этом! – удивилась Марина. – Я и до сих пор не понимаю, что такое Динло на самом деле.
Леонтий рассмеялся.
«Как говорил мой препод в универе: если вы чего-то не понимаете, спросите меня, и нас станет двое».
Марина послала ему улыбку.
Взлетели чуть повыше и на задёрнутом дымкой горизонте увидели неясные блики, складывающиеся в хрустальные иголочки, словно там начинались заросли кристаллической щетины.
«Они! – обрадовался Леонтий. – Город тех, кто посадил «грибы».
«И что мы будем там делать?»
«Посмотрим, оценим, познакомимся, пообщаемся с жителями этих мест. Интересно всё же, как они выглядят. Есть идеи?»
«Великаны…»
«Почему великаны?»
«Потому что «грибы» очень большие».
«Не факт, даже муравьи могут посадить гигантское дерево. Я представляю их как птиц».
«Почему?»
«Потому что уж слишком большое поле засеяно».
«Мне боязно…»
«Нас никто не увидит, мы здесь для всех невидимки благодаря нашим «скафандрам». Можно сказать, мы вообще не существуем». – Леонтий
