на меня в упор светлыми, с золотистой радужкой глазами. – Можно попросить тебя о чем-то?
– О чем?
Мари улыбается, но в выражении лица, за улыбкой, кроется что-то неопределенное, как будто она нервничает или не уверена в чем-то. Но, конечно, такого не может быть, ведь Мари никогда не нервничает и уж точно не бывает неуверенной в себе.
– После того как мы доберемся до города и что бы ни случилось потом, мы можем вернуться в лес? Не обязательно в этот лес, – добавляет она. – Куда- нибудь, где есть деревья, цветы и река?
– Почему?
Мари хмурится.
– Потому что здесь красиво. И мне здесь нравится… если не считать того, из-за чего мы здесь оказались.
Как будто камень падает на грудь. «После того» – в этих словах что-то печальное и даже пугающее. «Что бы ни случилось потом». Большинство вариантов того, что может случиться потом, мне совсем не по душе. Мари снова ложится.
– Забудь, – бросает она резко, словно мы поспорили. Я открываю рот, не зная, что хочу сказать, и тут мы слышим пронзительный крик Кидлата. Мари расторопнее. Я еще только поднимаюсь, а она уже вскочила и бежит к роще.
Обхожу первую линию деревьев и вижу – Мари прижимает к себе Кидлата.
– Что случилось? Не змея? – Я настороженно осматриваюсь.
– Нет. – Голос у Мари странный, чарующий. – Посмотри вверх.
Задираю голову. Ветви горят.
Это похоже на пожар в приюте: деревья мигают огоньками, золотистыми, алыми, коричневыми, но жара нет. Я растерянно моргаю. Может быть, у меня что-то с головой. Может быть, я вижу то, чего на самом деле нет, как было с гнилыми манго. Некоторые огоньки превращаются в цветки, другие трепещут словно листья. Не сразу, но постепенно я начинаю различать знакомые очертания. Ветви не горят, а огоньки совсем не огоньки, а…
Крылья.
Первая мысль – дивата? Но тут Мари хлопает в ладоши, и они вздымаются волной, не быстро и рассерженно, как мухи, но как птицы, устремляясь вверх, будто сквозь воду.
– Марипоса. – В ее голосе восторг и изумление.
Теперь и я вижу их ясно: цветные узоры на крыльях, черные тельца, побольше и поменьше, и все проплывают над поляной единым трепещущим выдохом. Бабочки. Десятки, может быть, сотни, словно видимый вибрирующий ветерок. Уж не цветок ли гумамелы, о котором рассказывала нана, привлек их сюда?
– Я… – Хочу сказать, как это красиво, но само это слово остается во рту как что-то глупое и пустое. Если бы красота обладала цветом, формой, вкусом или запахом, то только цветом, формой, вкусом и запахом этого мгновения.
Рука Мари проскальзывает в мою руку. Бабочки пролетают над нами, кружат над цветками и плодами и опускаются так низко, что можно протянуть руку и коснуться их крылышек. Некоторые свисают с веток, как капли масла, готовые сорваться с ложки. На нижних ветках, на высоте глаз, бесчисленные ряды хризалид – зеленых, коричневых, но в основном прозрачных. Кое-где проглядывают крылышки, но большинство – пустые тонкие цилиндрические завитки.
Я роняю руку Мари и отхожу в сторону. Эти деревья называются огненными. Разбросанные брызгами на ветках, красные цветки проступают сквозь коричневые, голубые и желтые листья. Время цветения прошло, дожди слишком близко, но в этом лесу чудеса следуют одно за другим. К горлу подступает комок. Нана любит бабочек, и это она провела меня через лес к плодовой ферме. Я могла бы стоять здесь целую вечность, но шепчущую тишину нарушает Мари.
– Идем, – говорит она, выдергивая меня из волшебного транса. – Осталось немного. Не надо нам больше останавливаться.
Я киваю. Ее голос снова поднял бабочек с веток, и они, сверкая крыльями, кружатся над нами в круговороте воздуха, как упавшие на воду листья.
Мы нехотя отворачиваемся и идем дальше, а мое сердце как будто опускается ниже и ниже с каждым шагом. Но это еще не все. Бабочки повсюду, они сидят на каждом фруктовом дереве и взлетают при нашем приближении, так что вскоре целый рой сопровождает нас через сад. Присутствие чего угодно другого в таком количестве выглядело бы угрожающе, но я уже понимаю, что бояться бабочек невозможно.
К реке возвращаемся уже на дальней стороне рощи гниющих манго, и опять-таки дорога хорошо просматривается с берега. Мы так близко к цели. Крылатый эскорт не оставляет нас, он везде, над нами и вокруг нас, и оттого кажется, что мы идем через наполненный бабочками лес. Не успела я отметить время или прикинуть, сколько еще осталось, как прямо перед нами появляется небольшой каменистый откос, отмечающий внешнюю границу города. Под откосом бежит вода, но нам надо карабкаться вверх.
Взбираемся, едва ли не ползем и, достигнув верха, ложимся на живот и смотрим. Дома, обращенные к нам задним фасадом, невысокая тень забора. Никогда раньше никаких домов в такой близости от леса не было. Получится ли добраться до больницы незамеченными? Уверенности нет. Из сада доносится радостный детский смех – туда залетели бабочки. Кулион буквально кишит ими. Надеюсь, нана тоже их видит.
