была неровной, я то и дело спотыкался о груды отработанной руды, камни и пучки травы или скользил по влажной грязи. Ветер был так силен, что факел мой почти потух. Мне не удавалось рассмотреть почти ничего, но тут я неожиданно увидел руку. Я наклонился и поднес факел к лицу человека. Это был Ричард Таунсенд. Его темные волосы, словно траву, трепал ветер. Пульса мне нащупать не удалось, запястье было чуть теплым. Он лежал в луже крови, с открытым ртом и широко распахнутыми глазами, словно в последний момент жизни его что-то изумило.
Я выпрямился и поднял факел, пытаясь рассмотреть окрестности, Рядом никого не было. Беддоуз, по-видимому, сбежал.
Я крикнул остальным, но они не услышали меня. Поэтому мне пришлось снова выбраться на скользкую тропинку, которая привела меня сюда, и позвать снова. Я увидел свет факела – мои спутники вышли из дробильни.
– Ричард Таунсенд мертв, – крикнул я. – Он лежит там, у дома.
– Ричард мертв? – переспросил мастер.
– Тот молчун был крепким парнем, – заметил второй рудокоп.
– Его ударили сзади, – пояснил я. – На таком ветру он ничего не услышал.
Мы пробрались туда, где лежал труп. Мастер закрыл Ричарду глаза, выпрямил ноги и скрестил руки на груди. Мы перекрестили его и вернулись в дом.
В доме мастер вышел на середину и осмотрелся.
– Ричарда убили. Кто-нибудь хочет что-нибудь сказать?
– Упокой, Господи, его душу, – произнес один рудокоп, и остальные отозвались нестройным хором: – Аминь.
– Он был хорошим человеком, – сказал кто-то из нас.
– Я всегда подозревал Беддоуза! – воскликнул Эдвард Боуден. – Он не подходил для этой работы. Держу пари, он вышел только для того, чтобы убить Ричарда!
– Но зачем?
– Этого мы никогда не узнаем…
– Может быть, нам нужно искать его? – спросил я.
– Ночью ты наверняка собьешься с пути и попадешь в трясину, – ответил мастер. – И тебя засосет, прежде чем ты успеешь понять, что случилось. Никто не услышит твоих криков о помощи и не увидит тебя. Если есть в мире справедливость, то с Беддоузом случится именно это.
– Мы похороним тело? – спросил Боуден.
Мастер взглянул на него.
– Мы на Дартмурской пустоши, в приходе Лидфорд. Даже если бы мы знали дорогу, добираться до церкви целый день. Чтобы похоронить его по церковному обычаю, мне придется выделить опытного человека и крепкого пони. Еще день уйдет на возвращение. И шесть пенсов придется заплатить за рытье могилы. Некоторые из вас знали Ричарда. Я не буду приказывать вам, что делать, а чего не делать. Но есть ли среди вас тот, кто знает дорогу в Лидфорд и готов отвезти его туда, потратив на это два дня без платы?
Все молчали.
– Тогда решено.
– Мы просто оставим его там? – спросил я.
– Мы привяжем ему к ногам камень и бросим в трясину в долине. Завтра утром. Прежде чем сюда кто-нибудь придет.
– А его одежда? – спросил Уильям.
– По обычаю, одежда мертвеца принадлежит тому, кто нашел тело. Джон может забрать ее.
– Она будет ему велика, – пробормотал кто-то.
– Но подойдет моему брату, – ответил я.
– Отдай одежду, кому захочешь, – скомандовал мастер. – А деньги из его кошеля мы разделим поровну между всеми.
Мы с Уильямом поднялись и снова зажгли факелы. Когда мы уходили, тщательно закрыв за собой дверь, никто не сказал ни слова. Когда мы подошли к трупу, Уильям взял факелы, а я стащил с тела одежду, шапку, пояс, нож, кошель и сапоги. Все это я придавил камнями, чтобы не унес ветер.
Прежде чем вернуться, я встал на колени и произнес молитву за упокой души усопшего. Наверное, моя молитва станет единственной. Семья его не узнает, что он был убит ударом в спину, а тело его сброшено в трясину на болоте.
– Когда ты беден, – сказал я Уильяму, – тебе никому не помочь. Все твои мысли заняты тем, чтобы самому как-нибудь прожить.
Он не расслышал моих слов.
– Что ты сказал? – крикнул он.
Я посмотрел ему в лицо и покачал головой. Собрав одежду, я поспешил обратно в дом. Уильям следовал за мной.
После этого происшествия никто не разговаривал. Мы легли и попытались заснуть. Уильям надел кожаный колет мертвеца, а сверху натянул собственную одежду. Свой старый плащ он отдал мне, чтобы было теплее. И потом наступила тишина – слышен был только вой ветра на пустоши.