стошнило?
– Он просто любит жаловаться. Я впихнул его в душ и убедился, что он не забудет воспользоваться мылом. Иногда на него находит, и тогда он не помнит, как делаются самые простые веши. А бывает, как, например, здесь только что, что он вполне нормален – конечно, далеко не разумен, но способен контролировать свои действия.
«Интересно, – подумал я про себя, – что же бывает в других случаях, если сегодня я видел Алана Брукнера в относительно хорошем состоянии».
Мы домыли посуду.
– Где он сейчас? – спросил я.
– Вернулся в постель. Как только он вытерся, почти сразу заснул. Это соответствует моим планам. Не пора ли нам выбираться отсюда?
Я заткнул дырку в раковине и вытер руки о полотенце.
– Ты понимаешь, о каком путешествии с Эйприл он говорил?
Джон открыл дверь заднего входа и стал налаживать замок так, чтобы он защелкнулся за нами, когда мы выйдем.
– Путешествии? Эйприл водила его в зоопарк, в музеи и другие подобные места. Как ты, вероятно, заметил, Алан не совсем в порядке для более далеких экскурсий.
– И это, по твоим словам, был один из его удачных дней.
Мы вышли из задней двери и обошли вокруг дома. Переросшая трава жарилась на солнце. Один из огромных дубов был когда-то расколот молнией, одна его сторона была черной, и на ветках не росли листья. Все здесь нуждалось в заботе – дом, лужайка, деревья.
– Ну, насколько я помню, он излагал свои мысли достаточно связно. Он делал бы это еще лучше, если бы не пил последние два дня не переставая.
Мы вышли из высокой травы на дорогу и пошли обратно на Эли-плейс. К штанинам липли приставучие коричневые шарики. Я вдыхал в легкие свежий влажный воздух.
– И он будет читать лекции на следующий год?
– Он проработал весь прошлый год, и всего дважды у нас возни кали в связи с ним трудности, причем довольно мелкие.
Я спросил, сколько Брукнеру лет.
– Семьдесят шесть.
– Тогда почему он не уйдет на пенсию?
Джон печально рассмеялся.
– Он ведь Алан Брукнер. Он может оставаться в колледже столько, сколько пожелает. Ведь если он уйдет, уйдет вся кафедра.
– Почему так? – удивился я.
– Потому что вся кафедра – это я.
– Ты ищешь другую работу?
– Все может быть. Кстати, Алан вполне может оправиться.
Несколько минут мы шли молча.
– Думаю, мне надо нанять ему новую уборщицу, – сказал наконец Джон.
– А мне кажется, что тебе пора начать выбирать подходящую богадельню, – сказал я.
– При моем жаловании?
– А у него нет своих денег?
– О, да, – сказал Джон. – Думаю, кое-что есть.
15
Когда мы снова оказались в доме у Рэнсома, он спросил, не нужно ли мне что-нибудь в кухне.
Мы прошли через шикарную столовую с огромным дубовым столом в не менее великолепную кухню, в которой стояли холодильник величиной с двуспальную кровать и несколько рабочих столов, на которых красовались два кухонных процессора, машинка для изготовления макарон, блендер и хлебопечка. Рэнсом открыл шкаф и достал с полки два стакана. Засунув их по очереди в отверстие специального льдогенератора, встроенного в холодильник, Джон наполнил стаканы серебристыми кубиками льда.
– Что-нибудь легкое? воды? сока?
