возможно, даже способными утешить, когда ничего уже не может спасти.
– А у тебя волосы длиннее, чем у меня, – задумчиво произнесла Алиса, проводя руками от головы к моим плечам. – Это красиво.
Я невольно рассмеялся её словам.
– Ты тоже приглашаешь меня позавтракать? – с вопросительной интонацией произнесла она, поднеся пальцы к моим губам, чтобы почувствовать, как я смеюсь.
Натаниэль, умоляюще сложив руки, закивал.
– Я? – Мне было не очень понятно, почему я должен приглашать кого-то завтракать, когда сам являюсь гостем, но во взгляде Натаниэля было столько мольбы, что я саркастически произнёс: – Ладно, сегодня ведь необыкновенный день, так что да, я приглашаю тебя.
– Отлично, – Натаниэль поднял Алису на руки и протанцевал с ней короткий и невероятно забавный танец.
Я тоже повернулся на месте, поддаваясь сияющему настроению, а потом отправился вслед за ними на кухню.
– У нас будет праздничный торт? – держась за край стола и качая головой, словно в такт какой-то воображаемой музыке, пропела Алиса.
– Нет, но как насчёт праздничной каши? – обращаясь одновременно и ко мне, и к сестре, предложил Натаниэль.
Я пожал плечами, а девочка на секунду нахмурилась, а потом сказала хитро:
– Ну ладно, только пускай ее готовить будешь не ты.
– А кто?
Я посмотрел на Натаниэля укоризненно и произнёс так, чтобы он мог прочитать по моим губам: «Догадайся». Посчитав мой язвительный ответ чем-то вроде согласия, он торжественно протянул мне пустую кастрюлю. Я ещё раз строго посмотрел на него, давая понять, что не стоит спрашивать, умею ли я варить кашу.
– Ну как, тебе понравился наш подарок? – спросила Алиса, прислушиваясь к тому, как я наливаю воду из фильтра.
– Подарок?
– Ну да, котёнок, – радостно подсказала она.
Я удивленно вздохнул, чувствуя себя немного виноватым за слова, сказанные Натаниэлю по поводу неуместности его поздравления, и проговорил примирительным тоном:
– Он замечательный. И мне как раз нужен друг. Так что…
– Хочешь, я буду твоим другом? – спросила Алиса, конечно, не понимая настоящего смысла произнесённых мной слов.
– И я, – со смехом добавил Натаниэль.
Я не стал отвечать им, внезапно почувствовав себя счастливее, чем когда-либо.
– Может быть, вставим в кашу свечки? – предложила Алиса, проводя рукой над паром, идущим от тарелки. – Она же на день рождения.
– Ты думаешь, что я настолько плохо готовлю? – Я рассмеялся, представляя, какой должна быть каша, чтобы в неё было возможно более-менее устойчиво поставить свечку.
– Неееет, – с забавной интонацией ответила Алиса, зачем-то вытянув губы трубочкой. – Просто как же ты будешь дуть на свечки и загадывать желание?
Если бы это придумал Натаниэль, то я бы сказал ему саркастически, что, пожалуй, с меня хватит чудес и желаний. И он, удивительным образом понимая, что я не собираюсь отвечать на вопрос, сел рядом с младшей сестрой и произнёс:
– Предлагаю вместо свечек дуть на ложку с кашей.
– И я разрешаю тебе загадывать желания вместо меня.
– Каждый раз? – удивленно переспросила Алиса, видимо быстро сообразив, что это получается даже больше, чем если задувать каждую воображаемую свечку по отдельности.
– Нет, конечно. Только пока каша не остынет.
– Или не закончится, – весело добавил Натаниэль.
Мы проводили Алису в комнату и остались на кухне вдвоем. Пользуясь моментом, я, на всякий случай негромко, задал Натаниэлю вопрос, который беспокоил меня последние несколько часов:
– Скажи, что случилось с её глазами?
– Травма, – неопределенно ответил он. – Полтора года назад. Алиса с… Алиса… на самом деле никто точно не знает, что с ней.
– Она совсем ничего не видит? – осторожно уточнил я, пытаясь представить, каково это – жить в постоянной темноте.
– Раньше да, совсем ничего, – Натаниэль вздохнул. – Наверно, ты бы смог объяснить мне, почему она тогда молчала. Много месяцев молчала, отталкивая всех нас. Алису невозможно было накормить или договориться с ней о чём-нибудь. Она только зажимала уши и плакала, если ей что-нибудь не нравилось или было непонятно. А потом я придумал для неё игру. Мы постепенно сочинили новую историю про нас и даже придумали тайный язык. Точнее, не придумали, а выучили азбуку Морзе. Но её всё равно мало кто понимает. Вот так тире, – он ударил по столу кончиками пальцев. – А кулаком – точка.
