Хэнк повернулся и окинул зал взглядом.
– Нравится тебе это или нет, но ты заслужил эту награду. Благодаря Фонду Дилов двенадцать ребятишек в нашем городе смогут получить от своего обучения максимум возможного.
– Разве их только двенадцать? Я думал, их теперь четырнадцать.
– Да, их было четырнадцать, но сегодня днем мне позвонили двое родителей и стали задавать вопросы. Но я уверен, когда все выяснится, они вернутся. – Он улыбнулся. – Эта программа станет и твоим наследием, и наследием твоих родителей.
– Как мне жаль, что они не могут этого видеть. Они были бы так горды.
Хэнк положил руку ему на плечо.
– Я верю, что они гордятся тобою и сейчас, – сказал он. – Гордятся вами обоими, гордятся вашими достижениями.
Трэвис почувствовал ком в горле. Он давно уже не ходил регулярно в церковь, но по-прежнему твердо верил в Бога и был уверен, что его родители находятся в раю. Однако это не мешало ему тосковать по ним и жалеть, что их нет рядом во плоти.
– Хью временно поживет в интернате для людей с психическими нарушениями, чтобы посмотреть, понравится ему там или нет, я тебе об этом еще не говорил?
– Нет, не говорил.
– Я отвезу его туда завтра утром, а заберу, когда наступит Рождество. По-моему, это не самое лучшее время, но в канун Рождества там устраивают вечеринку, и администрация приглашает всех потенциальных резидентов поучаствовать в ней. Ну, вроде затем, чтобы посмотреть, как на них подействует связанное с празднованием веселье.
– Ты думаешь, он захочет поселиться там на постоянной основе?
– Похоже, он к этому готов. Я больше беспокоюсь не о нем, а о Максе. В интернате уже есть своя терапевтическая собака, и у них нет места для еще одной.
– И что же ты собираешься с ним делать?
– Он останется жить со мной, – сказал Трэвис. – Мне хорошо в его обществе, к тому же Хью наверняка захочется проведывать его, когда он будет приезжать домой в гости. Проблема состоит не в этом, а в том, что Макс вечно убегает со двора. Он умудряется скидывать с себя все ошейники, которые я на него надеваю.
Уголком глаза Трэвис уловил розовую челку – в дверях стояла Рене. Он увидел, как она закусила губу, оглядывая зал в поисках знакомых лиц.
– Послушай, мне надо идти. Было приятно с тобой поговорить.
– Мне тоже, – сказал Хэнк. – Еще увидимся.
Рене затаила дыхание, обводя взглядом зал и надеясь отыскать в нем хотя бы одну женщину, одетую так же буднично, как и она сама. Те две дамы, которых она встретила на подходе к двери, были так расфуфырены, что ей пришлось собрать все свое мужество, чтобы просто пройти мимо. Однако теперь, когда она вошла в зал, было похоже, что на фоне других ее наряд выглядит не так уж и плохо. К тому же на другом конце зала она заметила Дебби Краудер и улыбнулась, почувствовав облегчение при виде знакомого лица. Когда придет время рассаживаться за столом, чтобы поужинать, возможно, они смогут сесть рядом.
К ней шел Трэвис, протискиваясь сквозь море людей, каждый из которых, похоже, старался остановить его, чтобы пожать ему руку и поздравить. Когда их взгляды встретились, он виновато пожал плечами, но Рене покачала головой.
– Прости, что опоздала, – сказала она, когда Трэвис подошел. – У меня была клиентка, которой кровь из носу надо было покрасить волосы для какой-то сегодняшней вечеринки.
– Не страшно, – ответил он, на секунду обняв ее. – Ты выглядишь потрясающе.
Рене почувствовала, как у нее вспыхнули щеки.
– Спасибо.
– Я рад, что ты здесь, – сказал он. – Мне пригодится твоя моральная поддержка.
– А мне твоя.
Он поднял одну бровь.
– А в чем состоит проблема?
– Не знаю. Просто… – она огляделась по сторонам, – все тут твои друзья, а я практически никого из них не знаю.
Трэвис наклонился к ней.
– Честно говоря, я и сам едва с ними знаком. Я вернулся в Болингброк всего год назад, а до этого долго отсутствовал.
Она пожала плечами.
– В таком случае нам надо просто не нервничать и надеяться, что никто из них не кусается.
