- Как что? А быть может, старик прав? Пусть пошлют разведку. А вдруг найдут нефть! Вы знаете, какая это находка для страны?
Она пожала плечами:
- А если ваш старик наврал? И вот напрасно туда людей пошлют, потом вас же ругать будут.
Он снисходительно усмехнулся и уже пожалел, что рассказал ей об этом. Взял из ее рук письмо и сказал со вздохом:
- Пошли...
- А куда мы пойдем? - спросила она, не трогаясь с места.
- Куда хотите. Хоть в сад «Эрмитаж», мне все равно
- Я хочу в парк Горького, - сказала она, внимательно наблюдая за ним, будто хотела узнать его мысль.
- Пожалуйста. На все согласен.
Она быстро встала, поправила перед зеркалом волосы и ресницы, говоря при этом: «Не смотрите...» Затем они вышли.
Парк звенел музыкой, людским гомоном. Сотни москвичей и приезжих заполнили влажные, политые водой, аллеи. Молодежь и старики, штатские и военные толпились у зрелищных площадок. Качели, карусели, чертово колесо, тир, самолет... Все вертелось, кружилось, гудело, стреляло, трещало, ухало. С многочисленных эстрад неслись звуки оркестров, рояля, пение, плоские остроты конферансье. Владимир заметил:
- Культуры много, а отдыха нет.
- Тогда поедем в Сокольники или в Измайлово. Там есть и культура и отдых, - предложила Люся.
Но в Измайлово они не поехали, понадеялись найти уединенный уголок здесь. Пошли в кафе-мороженое на берегу голубого пруда. Только сели, как Люся, встрепенувшись, что-то второпях проговорила Владимиру и убежала в другой конец кафе. Там у столика какой-то смуглый, черноволосый, щегольски одетый мужчина расплачивался с официанткой. Люся поздоровалась с ним и заговорила. Постояли они так минут пять и прошли к барьеру над прудом. Тут остановились и, глядя на снующие по пруду лодки, продолжали очень живо о чем-то разговаривать.
Прошло пять, десять, пятнадцать минут. Люся не возвращалась и даже не оборачивалась в сторону Владимира.
- Свободное кресло? - спросил кто-то.
- Занято, - с раздражением ответил Владимир.
Официант давно уже принес две порции мороженого.
Оно оплыло. Владимир пододвинул одну порцию, но есть не хотелось. Без всякой связи с окружающим почему-то вспомнилась Варшава. Он был в ней проездом, когда возвращался из Германии. За Вислой есть большой тенистый парк. Как он называется? Кажется, парк Понятовского. Впрочем, нет, это мост Понятовского, а парк как-то иначе называется. Так вот там под старой липой стоит бронзовый амур. Стрелой он натягивает тетиву лука, а сам весь изранен настоящими свинцовыми пулями!
Вторая порция мороженого растаяла. За соседним столиком артиллерийский офицер что-то сказал своей даме. Та сочувственно посмотрела на Владимира, потом в сторону барьера, потом опять на Владимира. Владимир стремительно встал, положил на стол деньги и ушел.
Люся звонила на другой день.
- Где вы пропадаете? - спросила она как ни в чем не бывало. - Я вас искала по всему парку. Почему вы меня бросили? Такой поступок можно простить только вам... У меня на завтра два билета на «Евгения Онегина». - Она говорила это так, как если бы не сомневалась, что он не откажется пойти.
Владимир ответил сухо:
- Благодарю за приглашение, но я занят. Ухожу к товарищу на день рождения.
- Возьмите меня с собой!
- Не могу.
- Мне нужно вас сегодня видеть. Непременно. Я должна вам что-то сказать очень важное!
Владимир знал, что ничего важного она не скажет.
- Сегодня у меня нет времени. Если вам нетрудно, позвоните мне послезавтра часов в шесть. Всего доброго. - И повесил трубку.
Она звонила в половине шестого, в шесть и в семь. Он не подходил к телефону, решив показать свой характер, хотя для него это было не так легко.
Неделю спустя неожиданно позвонил Окунев:
- Что у тебя новенького, Володя?
- Пока все то же, Паша...
- Странно, - произнес Павел. - А на помолвку ты не приглашен?
- На помолвку? - озадаченно переспросил Владимир. - На какую помолвку?
- Так ты не знаешь? Борис женится... на той... с кудряшками, которая из издательства «Искусство».
Владимир чуть было не сказал «шутишь», но сообразил: а что, если правда? И через силу выдавил из себя:
- Борис меня не приглашал и не пригласит. Ты это знаешь. - И повесил трубку.
