сияющими лицами. Петр отыскал в толпе руку Владимира и, сжимая ее обеими руками, заговорил:
- От всей души, Володька! От твоей картины здесь светло! И тебя, Паша, поздравляю с «Маяковским». - И без перехода: - Видели, Юлин своих институток выставил с граблями?
- Пойдемте посмотрим, - предложил Карен. - Там есть смазливые барышни...
- Да ты что, смеешься? Лубочные девы! Розовощекие, синеногие, поналяпано, понамазано! - Петр говорил громко, не смущаясь тем, что к его словам прислушивается с десяток посетителей.
Они подошли ближе к картине Бориса и увидели тут Пчелкина и Винокурова. Критик протягивал руки к картине, будто хотел куда-то увлечь своего собеседника, и что-то доказывал быстро, вполголоса. Одна фраза прозвучала отчетливо:
- Все хорошо, свежо, только здесь солнечный луч застыл, он не живет, не играет...
- Критикует? Странно, - вслух удивился Владимир.
- Не беспокойся, свой своему на мозоль не наступит, -тихо сказал Еременко.
Пчелкин повернулся и, увидев Владимира, обрадовано бросился к нему, стал искренне поздравлять.
- Заходи ко мне, не исчезай! - сказал в заключение Николай Николаевич Владимиру и растаял в толпе. А с другой стороны слышался чей-то низкий бас:
- Удивительные краски... Да такой травы на земле нет. Может, где-нибудь на другой планете, а за землю ручаюсь -всю изъездил!
- Освещение неэффектное, - возражал басу жиденький голосок.
- Как вам нравится? - Карен указал приятелям на картину Пчелкина «Горький на Волге».
- Есть что-то юлинское, - беспощадно сказал Павел.
Владимир нашел, что сказано метко. Бывший поблизости Пчелкин слышал, конечно, эти слова и тотчас же удалился. Владимир успел заметить, что те, кто благосклонно отзывались о «Комсомольском звене» Юлина, хвалили и «Горького на Волге» Пчелкина, а те, которые недовольно морщились от картины Юлина, с недоумением смотрели и на картину Пчелкина.
- В свое время я говорил Юлину... - начал было Владимир.
- И я ему говорил, - вставил Еременко.
- Бесполезно, - заключил Карен. - Ему говорить - все равно, что Коран читать.
В этот момент снова мелькнул поблизости Пчелкин. Наверно, он принял и эту фразу на свой счет.
Большое патетическое полотно, написанное бригадой Пчелкина, вызывало должное одобрение критиков. Вокруг соседних работ шли споры, сыпались остроты и язвительные замечания. Спорили о пейзажах Вартаняна, о его необычно ярком, солнечном колорите, спорили о «Маяковском» Окунева, восхищались картиной Машкова. А чей-то монотонный голос философствовал:
- Вот наглядный результат мести искусства живописцу, который пытается слепо идти за литературой, заимствовать и копировать ее темы, идеи и сюжеты. Короче говоря - иллюстрировать. У живописи свои законы, свои рамки и свои возможности. А молодой художник... - Ах, это же говорит Семен Семенович! Вот он нагнулся, чтобы взглянуть на этикетку, и продолжал: - П. Окунев не хочет этого понять. Картины не получилось, потому что тема и сюжет не для живописи.
Бритоголовый человек в мятом, хотя и дорогом костюме поддержал критика:
- Этот Маяковский - просто выдумка. Здесь нет даже приблизительного портретного сходства с живым Владим Владимычем!
- Говоря о сходстве, не слишком ли вы много на себя берете? - возразил Машков.
- Представьте себе - нет! - Самоуверенная улыбочка скривила тонкие губы бритоголового. - Мы, друзья и соратники Владим Владимыча, знали его не таким.
- Слышали? Соратник Маяковского объявился! -сказал кто-то из толпы вполголоса не то с иронией, не то с удивлением.
Эта неожиданная реплика побудила Владимира еще на одно замечание:
- Теперь у Маяковского много соратников и друзей объявляется. Одни кормятся его именем, примазываясь к его славе, другие наживают себе литературный капитал на «защите» Маяковского от мнимых противников... А где вы, соратники, были в ту пору, когда «банда поэтических рвачей и выжиг» травила поэта?
- Небось подсюсюкивали Авербаху, - добавил Павел Окунев.
Винокуров залился багрянцем, тряхнул по-петушиному головой:
- Ну, знаете ли, молодой человек!..
Новые работы Барселонского вызывали недоумение. Зрители спрашивали друг друга: «Неужели это писал один и тот же человек?» Это же недоумение выразил вслух и Владимир:
- Не понимаю, где настоящий и где случайный Барселонский
- Нельзя судить так прямолинейно, - сказал Павел. -Это, брат, не мы с тобой, это человек сложный...
