Канал «Russia Today» назвал события 9 мая в Мариуполе «бойней». По мнению российских СМИ, украинские нацисты просто обязаны были сорвать на Украине великий праздник 9 мая и пролить кровь. И они её пролили, расстреляв праздничную демонстрацию в Мариуполе, который стал очередной жертвой бандеровского режима после Одессы и Славянска. Тогда количество жертв ещё не было точно известно, поэтому считалось что от рук карателей погибло по меньшей мере 50 милиционеров и около 100 жителей. Даже западные СМИ подвергли критике официальный Киев за чрезмерное применение силы, приведшей к гибели и ранениям безоружных людей.
На этом фоне 11 мая в Донецкой и Луганской областях прошёл всенародный референдум, состоявшийся вопреки давлению со стороны России и Украины. Но желание людей воссоединиться с исторической Родиной было столь велико, что остановить народный порыв не помог даже авторитет Путина. Всю весну митингующие Донбасса несли в руках его портреты, скандировали его имя. Люди до последнего верили, что обещания защитить русских, даваемые на столь высоком уровне чего-то стоят, что Россия поможет, Россия защитит, Россия примет в свои объятия.
Этого же ждало и российское общество. С началом «Русской весны» народ в России не колебался ни секунды — частные пожертвования ополчению и населению Донбасса от простых людей оказались весьма значительны, акции по сбору средств венчались миллионными сборами. Тысячи добровольцев оставили семьи, работу и устремились на помощь своим соотечественникам.
В Кремле в это время были не столько озабочены Одесской Хатынью, сколько началом боевых действий в Славянске. Российская олигархия, от имени которой действовал Сурков, рассчитывала «по-тихому» задушить народный протест как это было в Харькове или, в крайнем случае, позволить сделать это киевской хунте силовым путём, как в Одессе. Лишь бы бурлящая митингами Новороссия успокоилась. Но неожиданно упорное сопротивление Славянска срывало эти планы, ставило крест на «сливе» народного протеста, не позволяло России ссылаться на Женевские договорённости.
В этих условиях «офшорной аристократии» важно было любыми путями обуздать народный порыв и воспользоваться результатами референдума совсем не так, как того хотели простые люди. Ради этого пришлось пойти на крайне невыгодный с тактической точки зрения шаг — фактически вводить прямое российское правление и расставлять на ключевых постах в ДНР и ЛНР лояльных Суркову, Ахметову и Ефремову людей.
Александр Бородай возглавил ДНР в ранге премьер-министра. Стрелкова пришлось утвердить министром обороны, жена «народного губернатора» Павла Губарева Екатерина была назначена главой МИД, но дни её политической карьеры были уже сочтены. В Луганске главой ЛНР был утверждён Валерий Болотов, а должность премьер-министра занял российский гражданин — Марат Баширов, политтехнолог из команды Суркова.
Теперь бандеровский Киев мог на весь мир упрекать Россию в прямой аннексии своей территории. Но выхода не было — местные «элиты», умеющие только воровать и «пилить» кричали криком: пришлите грамотных управленцев, мы не можем справиться с хаосом. В тоже время назначение российских граждан на руководящие посты в ЛНР и ДНР дезориентировало местных жителей. Они с радостью уверились, что Россия вот-вот поможет и примет Донбасс в свой состав, раз действует столь открыто.
То, что половина ополчения и полевые командиры ЛДНР ни во что новоявленные «власти» не ставили, было неважно. Те финансовые потоки, что выделялись для Новороссии «башнями Кремля» были замкнуты на Александра Бородая и Дениса Пушилина, ставших единственным источником «живых» денег в республике. Теперь, чтобы получить финансирование, любой командир или активист, должен был «лечь» под московских назначенцев. И люди подчинялись — кто вынужденно, кто, искренне разделяя позицию Москвы о федерализации Украины.
Одновременно со стороны российских властей началась тихая кампания по блокированию независимых каналов помощи восставшей Новороссии — закрывались независимые ресурсы информационной поддержки ДНР и ЛНР, блокировались банковские счета, в том числе путём обмена информацией между российскими банками и СБУ. Начались первые репрессии против тех, кто поверил в новую жизнь и начал реально бороться с олигархами. Уже с момента своего образования ДНР и ЛНР начали переформатироваться в олигархические республики. Власть и деньги, помноженные на административный ресурс, медленно, но верно делали своё дело.
Так, при принятии Конституции ДНР из неё таинственным образом исчезли пункты прав собственности народа на землю, недра, научно-технический потенциал и другие социалистические нормы, громко объявленные в Декларации о провозглашении Донецкой Республики. А вскоре принятую Конституцию власти ДНР (уже безо всякого согласования и обсуждения), заменили на новую. Отныне вся полнота власти отдавалась не народу или парламенту, а главе Республики.
Стали блокироваться любые попытки создания Верховным Советом ДНР независимой от Киева экономической и финансовой системы. Поддерживающий эту идею советник Путина Сергей Глазьев был «выключен» из игры, а сам Верховный Совет — запуган давлением и арестами, перестав играть активную роль в политической жизни. При этом в Донецке продолжал спокойно сидеть украинский мэр Лукьянченко, работало подчинённое Киеву областное УВД во главе с генералом Пожидаевым и продолжалось вещание украинских телеканалов. Когда в ДНР опомнились и решили отключить украинское ТВ, против этого начал энергично возражать не кто иной, как вице-премьер Андрей Пургин.
Сам Ахметов, с приходом в руководство ДНР московских «варягов», в значительной степени потерял контроль над политическими процессами в им же созданной республике. Кроме того, ему банально не на что было содержать ДНР. Деньги были, но они крутились в деле, а те 150–200 миллионов «живых» денег, что имелись в распоряжении олигарха, шли на футбольные проекты и политические взносы для поддержания в равновесии созданной им системы. Он упустил время и не сумел организоваться так, как это сделал у себя в Днепропетровске его конкурент Коломойский. Именно поэтому Ахметов начал открыто выступать против властей ДНР, и призвал к тому же простых граждан.
