Глава 10
Сайм с друзьями сел за другой столик (его голубые глаза сверкали, как море неподалеку) и с радостным нетерпением заказал бутылку вина. Он и раньше был неестественно оживлен, и настроение его все поднималось по мере того, как опускалось вино в бутылке. Через полчаса он порол немыслимую чепуху. Собственно, он составлял план предстоящей беседы со зловещим маркизом, поспешно записывая карандашом вопросы и ответы. План этот был построен наподобие катехизиса.
— Я подхожу, — с невероятной быстротой сообщал Сайм. — Пока он не снял шляпы, снимаю свою. Я говорю:
«Маркиз де Сент-Эсташ, если не ошибаюсь?» Он говорит:
«Полагаю, прославленный мистер Сайм?» Я говорю:
«О да, самый Сайм!» Он говорит на безупречном французском языке: «Как поживаете?» Я отвечаю на безупречном лондонском…
— Ой, хватит! — воскликнул человек в очках. — Придите в себя и бросьте эту бумажку. Что вы собираетесь делать?
— Такой был хороший разговорник… — жалобно сказал Сайм. — Дайте мне его дочитать. В нем всего сорок три вопроса и ответа. Некоторые ответы маркиза поразительно остроумны. Я справедлив к врагу.
— Какой во всем этом толк? — спросил изнемогающий доктор.
— Я подвожу маркиза к дуэли, — радостно пояснил Сайм. — После тридцать девятого ответа, гласящего…
— А вы не подумали, — весомо и просто спросил профессор, — что маркиз может все сорок три раза ответить иначе? Тогда, мне кажется, ваши реплики будут несколько натянутыми.
Сайм ударил кулаком по столу, лицо его сияло.
— И верно! — согласился он. — Ах, в голову не пришло! Вы удивительно умны, профессор. Непременно прославитесь!
— А вы совсем пьяны, — сказал доктор Булль.
— Что ж, — невозмутимо продолжал Сайм, — придется иначе разбить лед, разрешите мне так выразиться, между мною и человеком, которого я хочу прикончить. Если, как вы проницательно заметили, один из участников беседы не может предсказать ее, придется этому участнику взять всю беседу на себя. Так я и сделаю! — И он внезапно встал, а ветер взметнул его светлые волосы.
Где-то за деревьями на открытой сцене играл оркестр, и певица только что кончила свою арию. Звон меди показался взволнованному Сайму звоном и звяканьем шарманки на Лестер-сквер, под музыку которой он однажды встал, чтобы встретить смерть. Он взглянул на столик, за которым сидел маркиз. Сидели там и двое степенных французов в сюртуках и цилиндрах, а один из них — и с красной ленточкой Почетного легиона. Очевидно, то были люди солидные и почтенные. Рядом с корректными трубами цилиндров маркиз в вольнодумной панаме и светлой весенней паре казался богемным и даже пошловатым, но все же глядел маркизом. Мало того — он глядел монархом; что-то царственное было и в звериной его небрежности, и в пламенном взоре, и в гордой голове, темневшей на светлом пурпуре волн. Однако то был не христианский король, а смуглолицый деспот, то ли греческий, то ли азиатский, из тех, что в прошлые дни, когда рабство казалось естественным, смотрели сверху на Средиземное море, на галеры и на стонущих рабов. Точно таким, думал
Сайм, было бронзово-золотое лицо тирана рядом с темной зеленью олив и пылающей синевой.
— Ну, — сердито спросил профессор, глядя на неподвижного Сайма, — намерены вы обратиться к собранию? Сайм осушил последний стакан искрящегося вина.
— Намерен, — сказал он, указывая на маркиза и его приятелей. — Это собрание мне не нравится. Я сейчас дерну собрание за его большой медно- красный нос.
И он быстро, хотя и не вполне твердо, подошел к маркизу. Увидев его, маркиз удивленно поднял черные ассирийские брови, но вежливо улыбнулся.
— Мистер Сайм, если не ошибаюсь? — сказал он. Сайм поклонился.
— А вы маркиз де Сент-Эсташ, — произнес он с немалым изяществом. — Разрешите дернуть вас за нос?
Чтобы сделать это, он наклонился, но маркиз отскочил, опрокинул кресло, а люди в цилиндрах схватили Сайма за плечи.
— Он меня оскорбил! — крикнул Сайм, красноречиво взмахнув рукой.
— Оскорбил вас? — удивился господин с красной ленточкой. — Когда же?
— Да вот сейчас, — бестрепетно ответил Сайм. — Он оскорбил мою матушку.
— Вашу матушку? — недоверчиво переспросил француз.
— Ну, тетушку, — уступил Сайм.
