Замок словно сам движется ему навстречу.
Ворота открыты — конь устремляется вперед, и вот всадник во дворе.
Никто не обращает на него внимания, хотя там полно людей.
Он заговаривает с ними — а ему не отвечают; он спрашивает — а его даже не видят; он дотрагивается — а его прикосновений не чувствуют.
И тут на крыльце появляется герольд.
— Слушайте, слушайте, слушайте! — возглашает он. — Тело дона Бернардо де Суньиги сейчас будет перенесено согласно его воле, выраженной в завещании, на кладбище монастыря Непорочного зачатия; пусть все, кто имеет право окропить покойника святой водой, следуют за мною!
И герольд входит в замок.
Рыцарь хочет довести свой путь до конца; он соскальзывает с коня, но уже не чувствует под ногами земли и падает на колени, пытаясь уцепиться рукой за стремена.
В это мгновение два черных пса вцепляются ему в горло и душат его.
Он пробует закричать, но на это у него нет сил. Ему с трудом удается издать только вздох.
Присутствующие видят лишь двух сцепившихся в драке собак, а конь исчезает как тень.
Люди вознамерились бить собак, но те расцепились только после того, как незримо для окружающих завершили свое дело.
Затем бок о бок они бросились вон и исчезли.
На месте их десятиминутной драки нашли бесформенные останки, и среди них — четки Анны де Ньеблы.
В эту минуту на крыльце появился гроб с телом Бернардо де Суньиги — его несли пажи и оруженосцы замка.
На следующий день с большой торжественностью рыцарь был погребен на кладбище монастыря Непорочного зачатия рядом со своей кузиной Анной де Ньеблой. Да смилуется Господь над ними!
Я заканчивал чтение, когда появился мой проводник.
Подойдя к нему, я спросил:
— Что это за рукопись?
— Эта рукопись?
И он взглянул на нее.
— Ей-Богу, я ничего о ней не знаю! — сказал Торреро.
— Однако вы должны знать, ведь она выпала из вашего кармана, когда вы уходили.
— Правда?
— Да.
— В таком случае, она, наверное, находилась в багаже одного ученого, пересекшего Сьерру три недели тому назад.
— И куда он направлялся?
— Думаю, из Малаги в Севилью.
— Вы не знаете его имени?
— Ей-Богу, нет. Вам что-нибудь нужно от него?
— Я бы хотел попросить у него разрешение перевести эту легенду.
— Я вам это разрешаю.
— Как! Вы мне ее дарите?
— Да.
— С какой стати?
Тореро засмеялся.
— По праву единственного наследника, — сказал он.
— Значит, он умер?
— И похоронен.
Затем, видя, что я смотрю на него так, будто совершенно ничего не понял, он добавил:
— Третий крест справа, когда будете возвращаться в Кордову.
Затем, исчезая из виду за кустами, он неожиданно закричал:
— Кабан! На вас бежит кабан! Охота началась!
