Швед снова указал пальцем на Сэн Винсента.
— Он. Вот этот самый.
— Она на самом деле это сказала? — шепотом спросила Фрона.
— Да, — прошептал в ответ Сэн Винсент. — Почему она это сделала, понять не могу. Она наверное лишилась рассудка.
Смуглолицый человек в потрепанной одежде стал допрашивать свидетеля. Фрона внимательно следила за допросом, но не узнала ничего нового.
— Вы тоже имеете право предлагать вопросы свидетелю, — объявил председатель, обращаясь к Сэн Винсенту. — Хотите допросить его?
Подсудимый покачал головой.
— Не стоит, — сказал он безнадежным тоном. — Моя судьба предрешена заранее. Приговор был вынесен еще до суда.
— Одну минуту, прошу вас!
Резкий голос Фроны заставил свидетеля, собиравшегося отойти от стола, сразу остановиться.
— Вы лично не видели, как было совершено убийство?
Швед уставился на девушку. Его и без того деревянное лицо приняло чисто бычачье выражение. Казалось, он ждет, чтобы смысл ее вопроса проник ему в мозг.
— Вы видели, кто совершил убийство? — переспросила Фрона.
— Да, да. Вот этот, — сказал швед, снова пуская палец в ход. — Она говорил, что это он.
Присутствующие невольно улыбнулась.
— Но вы лично присутствовали при совершении убийства?
— Я слышать выстрелы.
— А вы видели, кто стрелял? — любезно произнесла Фрона.
— Нет, но она говорил…
— Достаточно, благодарю вас, — так же любезно сказала Фрона, и свидетель отошел.
Представитель обвинения посмотрел в список.
— Пьер Ля Флич! — вызвал он.
Стройный человек с очень смуглым лицом гибкой, грациозной походкой подошел к столу. У него были красивые черты и быстрый, красноречивый взгляд, который вмиг охватывал все окружающее. Этот взгляд остановился на Фроне, и в глазах Ля Флича мелькнуло нескрываемое восхищение. Девушка улыбнулась и кивнула ему головой: он понравился ей с первого взгляда, ей даже показалось, что она давно с ним знакома. Ля Флич улыбнулся ей в ответ, показывая свои чудные, ровные, ослепительной белизны зубы.
В ответ на обычно предлагаемые свидетелям вопросы он заявил, что носит фамилию отца и что тот был потомком канадских французов-охотников. Его мать, — тут он пожал плечами и сверкнул белыми зубами, — была метиской. Он родился где-то на равнине Барренс, когда его отец там охотился, — где именно, он точно не знает. Его считают старожилом. Он явился сюда во времена Джека Макквестчена, перебрался с берегов Великого Невольничьего озера через Скалистые горы. Когда ему предложили рассказать все, что ему известно про дело, он слегка задумался, как бы поэффектнее начать.
— Весной хорошо спать с открытой дверью, — наконец заговорил он. Голос его звенел, словно флейта: в нем слышались отзвуки чуждых выговоров, наследство от различных предков. — И так я спал прошлую ночь. Но я сплю, как кошка. Падение листика, дуновение ветерка, и мои уши все слышат и нашептывают мне, всю ночь нашептывают мне обо всем. Поэтому, как только грянул первый выстрел, — он щелкнул пальцами, — и я уже проснулся, вот так, и я уже стою у двери.
Сэн Винсент наклонился к Фроне.
— Это был не первый выстрел, — сказал он.
Она кивнула головой, не отрывая взгляда от Ля Флича, который любезно умолк на мгновение.
— Затем последовали еще два выстрела, — продолжал он. — Быстро, один за другим, бум-бум, вот так. «Это у Борга», — говорю я себе и бегу туда. Я думал, Борг убил Беллу, а это нехорошо. Белла славная женщина, — объявил он, улыбаясь своей увлекательной улыбкой. — Мне Белла нравилась. Поэтому я бегу. Вижу, Джон выбегает из своей хижины и пыхтит, как жирная корова. «В чем дело?», — спрашивает он. А я говорю: «Не знаю». И вдруг что-то выходит из мрака, вот так, и сбивает Джона с ног, и меня сбивает с ног. Мы хватаемся руками за врага. Это человек. Он в одном белье. Он борется. Он кричит: «Ой, ой, ой!», — вот так кричит. Мы держим его крепко, и он быстро умолкает. Тогда мы встаем на ноги, и я говорю: «Идем-ка со мной!».
— Кто это был?
Ля Флич сделал полуоборот, и взгляд его остановился на Сэн Винсенте.
— Продолжайте.
— Так вот как! Он не желает идти. Но мы с Джоном говорим: «Иди», и он идет.
— Говорил ли он что-нибудь?
