— Да, он не врет, он мог учуять кровь! — крикнул кто-то из присутствующих.
Это так подействовало на Фрону, что она невольно кинула взгляд на руки Сэн Винсента и увидела какие-то коричневато-красные пятна на манжетах его фланелевой рубашки.
Когда Ля Флич отошел от стола, Билль Броун подошел к Фроне и протянул ей руку.
— Я должен познакомиться с защитником обвиняемого, — объявил он дружелюбным тоном, просматривая список свидетелей.
— Как вы находите, справедливо ли это по отношению ко мне? — приветливо спросила она. — Ведь мне не дали времени подготовиться к защите. Я ничего не знаю о деле, кроме того, что слышала от ваших двух свидетелей. Не находите ли вы, мистер Броун, — и в голосе у нее зазвучали вкрадчивые, убеждающие нотки, — не находите ли вы, что следовало бы отложить заседание до завтра?
— Гм! — задумчиво произнес Броун, глядя на часы. — Это хорошая мысль. Как-никак уже пять часов. Пора всем разойтись по домам и приняться за приготовление ужина.
Фрона поблагодарила его молча, взглядом, как умеют иногда благодарить женщины, и Броуну этот взгляд означал больше, чем всякие слова.
Он вернулся на место и обратился к присутствующим.
— Представитель обвинения и защитник предлагают ввиду позднего времени и невозможности закончить сегодня дело отложить слушание и назначить следующее заседание на завтра, в восемь часов утра.
— Принято большинством голосов, — объявил председатель. Он встал с места и принялся топить печку: эта хижина принадлежала ему и еще нескольким лицам, и он обычно стряпал для себя и для товарищей.
Глава 27
Когда все вышли из хижины, Фрона повернулась к Сэн Винсенту. Он судорожно, словно утопающий, схватил ее за руку.
— Вы должны мне верить, Фрона! Обещайте, что вы мне поверите!
Фрона вспыхнула.
— Вы сейчас вне себя, — сказала она, — иначе вы не стали бы говорить подобные вещи. Впрочем, я вас не виню, — добавила она более мягким тоном, — тут поневоле начнешь волноваться.
— Да, я сам знаю, — с горечью произнес он, — что я веду себя глупо, но я ничего не могу с собой поделать. Слишком уж натянуты у меня нервы. Смерть Борга сильно на меня подействовала, а тут еще новый ужас — меня считают его убийцей и хотят судить по закону Линча. Простите меня, Фрона, я сам не свой. Само собой разумеется, я не сомневаюсь в том, что вы поверите мне.
— Так рассказывайте же, Грегори, каким образом все это произошло.
— Во-первых, эта женщина, Белла, солгала. Она наверное лишилась рассудка, если решилась дать такое предсмертное показание, особенно после того, как я боролся изо всех сил, защищая ее и Борга. Это единственное объяснение…
— Начните сначала, — перебила его девушка. — Не забудьте, что я вообще ничего не знаю.
Сэн Винсент уселся поудобнее на табуретке, свернул папироску и начал описывать по порядку события минувшей ночи.
— Было, вероятно, около часа ночи. Я вдруг проснулся от того, что кто-то зажег лампу. Я решил, что это Борг, и даже удивился, зачем это он вздумал ночью бродить по хижине; впрочем, я стал тут же снова засыпать, как вдруг меня словно что-то подтолкнуло, и я открыл глаза. В хижине было двое чужих: на обоих были маски и шапки с наушниками, так что я не мог разглядеть их лица и видел только блестевшие сквозь щели глаза. В чем именно дело, я совершенно не понимал. Я сознавал только, что нам всем угрожает какая-то опасность. Я лежал не двигаясь и обдумывал, как мне быть. Револьвер свой я как-то одолжил Боргу, и таким образом у меня не оказалось оружия под рукой. Винтовка моя стояла в углу за дверью. Я решил мгновенно схватить ее. Но не успел я соскочить с нар, как один из незнакомцев повернулся в мою сторону и выстрелил в меня. Это и был первый выстрел, тот, которого не слышал Ля Флич. Во время последовавшей затем схватки дверь хижины открылась, и благодаря этому он услышал остальные три выстрела. Я стоял так близко к незнакомцу и мой прыжок явился настолько для него неожиданным, что он промахнулся и пуля даже не задела меня. Мы сразу же схватились с ним и вместе упали на пол. Это, понятно, разбудило Борга; тогда второй незнакомец принялся за него и за Беллу. Этот второй и убил их, пока первый боролся со мной. Вы слышали показания свидетелей. По беспорядку, царившему в хижине, вы можете себе представить, какая там происходила борьба. Мы катались по полу, налетая на мебель, так что все — стол, табурет, этажерка — падало и ломалось! Ах, какой это был ужас, Фрона! Борг боролся не на жизнь, а на смерть, а Белла старалась помочь ему, несмотря на то что была ранена и громко стонала от боли. Я же не мог никак спасти их. Наконец, я стал одолевать своего противника. Он лежал на спине; я коленями прижал его руки к полу и начал уже душить его, как вдруг второй, покончив с Боргом, набросился на меня. Что я мог сделать? Их было двое против меня, и я уже начал выбиваться из сил. Они отшвырнули меня в угол хижины, а сами убежали. Очевидно, я тут уже совсем потерял голову, потому что погнался за ними, как только немного отдышался, но не догадался захватить оружие. Тут я столкнулся с Ля Фличем и
